Мысль была неприятной именно своей простотой.
Я мог это сделать.
И, что хуже, мне даже не пришлось бы особенно напрягаться.
Второй стакан оказался легче первого. Тепло разошлось по груди, плечи немного отпустило. На несколько минут я действительно перестал думать о больнице. Потом вспомнил её снова.
Лена.
Белая простыня. Монитор. Повязка на голове. Нога. Трубки.
Я поставил стакан и потёр лицо ладонями.
Вторая мысль пришла позже, ближе к третьему стакану, и была она куда противнее.
Что вот… я сижу тут пьяный, а Лена лежит в боксе…. И что я сейчас всерьёз обдумываю, как отомстить паскудной бабе за газетную статью, вместо того чтобы обдумывать хоть что-нибудь полезное.
Это досаждало, да. Очень сильно. Вершинина досаждала. Кто-то бы, наверное, воскликнул: «Артём, да дай ты уже ей ответку, чтобы она охренела!»
Нет.
Возмездие — это блюдо, которое подаётся холодным, как сказал Джейсон Стэйтем. Я не импульсивный, как Вершинина. Такие вещи нужно делать с умом.
Я допил и какое-то время сидел, держа пустой стакан в руке. Потом поймал себя на том, что уже не хочу ни третьего, ни четвёртого. Голова стала тяжёлой, мысли потеряли прежнюю резкость, а вместе с ней исчезло и желание что-то решать. Из меня тот ещё колдырь. Ага.
За стойкой засмеялись. На телевизоре без звука футболист упал в штрафной, и вся четвёрка мужиков одновременно повернула головы к экрану.
Я посмотрел на них и вдруг почувствовал зависть. Такую, на минималках, не лютую.
У них сейчас был просто футбол.
Никто из них не думал о больничном коридоре, о человеке за рулём джипа, который уехал, о газетной колонке, о серверах, проверках и людях, которым завтра нужно дать распоряжения. Они просто сидели, пили и смотрели матч.
Хорошо им.
Я оставил на столе деньги, вышел на улицу и минут десять стоял под моросью, проветриваясь. Потом пошёл домой не спеша. Воздух был холодный, мокрый, и от него немного прояснялась голова. По дороге я несколько раз машинально доставал телефон, проверял экран и убирал обратно. Никаких новых звонков и сообщений.
Дома лёг не раздеваясь и вырубился впервые за неделю по-настоящему.
Глава 2
Марина
Круглый стол у Дегтярёва был в пятницу, в областной администрации, в зале с длинным столом и графинами. Называлось это «Информационная открытость власти и региональные средства массовой информации ». Название такое, что от него засыпает даже стенографистка…
Я приехала за десять минут, села ближе к середине и посчитала людей. Двадцать два человека. Четыре телекомпании, шесть газет, радио, три сетевых издания, включая нас, остальные — пресс-службы. Из тех, кто действительно что-то решает, было пятеро, и все пятеро сидели с одной стороны стола. Остальные в основном пришли послушать, записать пару фраз и потом пересказать их у себя в редакции как важные новости региональной журналистики.
На столе стояли одинаковые стеклянные графины с водой и стаканы на тонких ножках. Вода была тёплая, как бывает в учреждениях, где графин поставили утром и забыли о нём до самого вечера. Рядом лежали блокноты, ручки, несколько папок с гербами и распечатанные программы мероприятия. Всё выглядело солидно и немного сонно.