Я кивнул Вике, и мы направились к домам, держа оружие наготове. Мои ноги гудели от усталости, но нужно было убедиться, что место безопасно.
— Держись ближе, — сказал я, когда мы подошли к первому дому. — И смотри в оба.
Мы быстренько обошли деревню, проверяя каждый дом на предмет каких-то опасностей. Я шёл первым, Вика прикрывала тыл. Дом за домом — везде одна и та же картина: пыль, паутина, заброшенные пожитки, поломанная мебель. Но кроме запустения и разрушения, мы ничего больше не нашли.
— Похоже, тут никого нет уже давно, — заметила Вика, осматривая очередной дом. — Даже зомби сюда не забредают.
— Возможно, им просто нечего тут ловить, — ответил я, подбирая с пола старую газету. Дата на пожелтевшей бумаге была десятилетней давности. — Смотри, скорее всего деревня была брошена ещё до прихода системы.
Вика подошла, взглянула на газету и кивнула.
— Судя по всему, люди ушли отсюда давно и организованно. Нет никаких следов борьбы или паники.
Выбрав избу, которая выглядела покрепче, чем остальные — добротный сруб с металлической крышей и целыми окнами — мы забрались в неё. Внутри стоял запах сырости, спёртого воздуха и каких-то старых пожитков. Пыль клубилась в лучах солнца, пробивающихся сквозь грязные стёкла. Пара старых кроватей с продавленными матрасами, потрёпанный диван, стол, покрытый потресканным пластиком, колченогие стулья — скудная обстановка, но для нас это был почти дворец.
Я подошёл к окну, вглядываясь в уже приближающиеся сумерки. Лес, из которого мы вышли, казался теперь тёмной стеной. Где-то там остались зомби, червоточины и все опасности, с которыми мы сталкивались. А здесь… здесь было тихо. Странно, почти неестественно тихо.
— Ну что ж, хоть переночевать будет где, — сказал я, поворачиваясь к Вике. — А то как-то валюсь с ноггг…
— Мужик! — Подколола Вика, усмехаясь и снимая свой рюкзак. — Всего-то десяток километров прошёл, а уже как бабка старая.
— Слушай, засунь свою язвительность… куда-то далеко, — ответил я без злобы. Сам же уселся на топчан, чувствуя, как усталость разливается по телу тяжёлым свинцом. — Лучше организуй че-нибудь пожрать.
К моему удивлению, та кивнула без обычных пререканий. Видимо, тоже устала не меньше моего. Достала походную плитку, поставила её на стол, затем выудила из инвентаря банку тушёнки, положила её рядом. Потом извлекла небольшую кастрюльку, залила в неё воду из фляги.
Наблюдая за её движениями, я почувствовал, как напряжение последних дней немного отпускает. В этом заброшенном доме, среди пыли и паутины, мы нашли странное подобие уюта. Временное убежище от кошмара, в который превратился мир.
Вика зажгла плитку, пламя осветило её лицо тёплым оранжевым светом, подчеркнув скулы и усталые глаза. Тени заплясали по стенам избы, создавая иллюзию движения там, где его не было. Вода в кастрюльке вскипела, и Вика добавила туда из какого-то сухпайка картошку-пюре быстрого приготовления.
— Не Мишлен, конечно, — пробормотала она, помешивая содержимое кастрюльки деревянной ложкой, — но с голоду не помрём.
Когда картошка настоялась, она на сковородке обжарила тушёнку, аромат которой моментально заполнил всё пространство избы, заставив мой желудок отозваться недвусмысленным урчанием. Потом добавила мясо в пюрешку, перемешала всё это и, разложив по тарелкам, протянула мне одну.