Вика нахмурилась, переваривая информацию.
— Что значит «транслирована»? — спросила она, поправляя выбившуюся прядь волос. — Как радиоволны?
— Не совсем, — я покачал головой, пытаясь подобрать правильные слова. — Скорее, как… наложение реальности. Представь, что ты берёшь кусок пространства и меняешь его физические законы. Накладываешь новый слой реальности поверх существующего.
Я вспомнил огромные генераторы, гудящие на полигоне, странные приборы с пульсирующими индикаторами, колонны серверов, обрабатывающие терабайты данных в секунду.
— Моя работа заключалась в анализе частоты спавна зомби и эффективности применения разных навыков против них, которые могли бы пригодиться для людей, если бы они жили в тех условиях, — продолжил я. — В условиях, сгенерированных в тех участках, где искусственно работала Система. Я собирал данные о балансе.
Руки слегка подрагивали, когда я вспоминал тот день. Тот самый день, когда всё пошло наперекосяк.
— Однажды, когда мы были на таком тестировании, что-то пошло не так, — голос мой стал хриплым от нахлынувших эмоций. — Мы еле выжили. Нас было семь человек. Семь подготовленных, в общем-то, человек. Да, не все проходили через горячие точки, но кого попало в такие группы не брали.
Я вспомнил их лица — Виктор с его вечной ухмылкой и шрамом через всю щеку, серьёзного Дмитрия, который всегда проверял оружие дважды, Сергея, который не расставался с фотографией своей девушки, Марии… Мария, которая была нашим медиком, всегда спокойная даже в самых критических ситуациях. Пётр — лучший стрелок, которого я знал. И другие, чьи имена и лица постепенно возвращались из тумана забвения.
— Что случилось в тот день? — тихо спросила Вика, видя, как я погрузился в воспоминания.
Я словно снова был там, в тот день. Сирены выли, красный свет аварийной сигнализации окрашивал стены, воздух звенел от напряжения.
— Я помню спор с руководителем проекта, — сказал я, и образ начал проявляться в памяти — высокий мужчина с холодными серыми глазами, в безупречном тёмном костюме. — Безликая фигура в памяти… но я спорил с ним о чрезмерной агрессивности спавна зомби в том участке Системы.
Гнев, который я испытывал тогда, снова всколыхнулся внутри меня, словно это было вчера.
— Но меня никто не слушал, — продолжил я, сжимая и разжимая кулак. — Я подготовил детальный отчёт, где предупреждал, что такие настройки в случае дальнейшей трансляции Системы подавят неподготовленное население за считанные дни, но меня отвергли с завуалированной угрозой: «Держись своей роли, или ты вылетишь».
Я вспомнил, как распечатывал этот отчёт, как заходил в кабинет руководства, уверенный, что факты и цифры не могут быть проигнорированы. Наивный.
— Я ещё несколько раз попытался что-то предпринять, чтоб меня услышали, — вздохнул я, — но в итоге, под предлогом очередного обследования, меня усыпили, погрузили в искусственную кому, и в итоге я проснулся в больничном помещении, с руной консервации. Спустя десять лет. Когда всё уже случилось.
Вика подалась вперёд, её глаза расширились от удивления.