Вика горько усмехнулась:
— А кто? Ты думаешь, когда мир рушится, люди становятся добрее? Как бы не так. Наоборот — все звериное вылезает наружу. — Она провела рукой по воде, создавая маленький бурун. — Знаешь, что самое страшное в катастрофах? Не сама катастрофа. А то, что происходит с людьми потом. Как быстро рушится всё… человеческое.
Она замолчала, глядя куда-то вдаль, а потом словно встряхнулась:
— В итоге они просто разбрелись кто куда, и каждый сам по себе, в лучшем случае держатся малыми группами. Есть слухи, что некоторые даже изменили внешность, чтобы их не узнали. Другие якобы нашли способ обмануть систему и скрыться от неё.
— Ты серьёзно? — я невольно подался вперёд. — Можно обмануть систему?
— Это всего лишь слухи, — она покачала головой. — Хотя… я слышала о местах, где система даёт сбои. Их называют по разному. Но там техника не работает, там не появляются червоточины, и система как будто не видит тебя. Может, кто-то из них прячется там.
— А ты знаешь, где есть такие места?
— Если бы знала, — Вика фыркнула, а потом рассмеялась, — думаешь, сидела бы здесь с тобой? — Она помолчала и добавила еще тише: — Но говорят, одна такая зона есть где-то в Уральских горах.
— Думаешь, там могут быть кто-то из списка?
— Не знаю, — она пожала плечами. — Но если бы я была на их месте, я бы попыталась найти такое место. Хотя…
— Что?
— Есть и другая версия, — она на секунду призадумалась. — Некоторые считают, что разработчики не просто скрываются. Они пытаются всё исправить. Починить систему.
— Ну что ж, в таком случае мне остаётся только искать тех, кто может понимать или иметь понимание, где они могут быть или, может быть, недавно видели, — пробормотал я, больше себе, чем ей. — Чувствую, мои поиски затянутся.
— Если выживем, — Вика кивнула на показавшийся впереди поворот реки. — А это, знаешь ли, то ещё «если».
Я подумал, что её пессимизм начинает раздражать, но не мог не признать — она права. Выживание было ежедневной битвой.
— Ладно, лирика всё это, — я тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. — Поехали.
Я завёл двигатель, и мы пошли вниз по течению. Река расширилась, течение стало спокойнее. По берегам тянулся густой лес, изредка прерываемый каменистыми отмелями.
Вика сидела на носу лодки, поджав под себя ноги, и задумчиво смотрела на воду. Солнце играло в её волосах, выбившихся из наспех собранного хвоста. На секунду я поймал себя на мысли, что она довольно симпатичная. И тут же одёрнул себя — не до этого сейчас.
Спустя минут двадцать хода Вика вдруг напряглась и стала всматриваться куда-то мне за спину. Её лицо изменилось — расслабленность исчезла, уступив место настороженности. Она медленно подняла руку и указала назад.
Я повернул голову и увидел, что по реке за нами идёт пять лодок. Они были ещё далеко, но даже с такого расстояния было видно, что это не рыбаки и не случайные путники. Слишком слаженно они двигались, слишком целеустремлённо. И скорость у них была приличная — шли на полном ходу, оставляя за собой пенящиеся следы.
— Чёрт, — выдохнула Вика. — Это они.