— Слушай, ну да, стоял. Как у всех нормальных людей, — буркнул глава.
— И куда же он мог подеваться? Согласитесь, многотонная бронемашина — это не иголка в стоге сена.
Павел Семёнович вздохнул, остановился и оглянулся по сторонам. Мы успели отойти от места раскопок шагов на пятьдесят и теперь стояли в зарослях. Мы были здесь совершенно одни.
— Ну, ты же понимаешь… — глава понизил голос до полушёпота. — Это были лихие девяностые. Беспредел, разруха… Мой позапрошлый предшественник, Леонид Данилович… в общем, он его куда-то продал.
— Э-э-э… Продал? Танк⁈ Куда? — я уставился на него в полнейшем отупении, категорически отказываясь верить собственным ушам.
— Да псы его знают! Чего ты ко мне пристал? — огрызнулся Павел Семёнович. — Говорю же, это было задолго до меня! Потом Виктор тут главой сидел, теперь вот я расхлёбываю. Время пролетело… Ох, как же быстро летит время! — он тоскливо посмотрел в небо. — Может, и правда ну её, эту администрацию? Подам в отставку. Буду рыбку ловить, на Волгу поеду, в Астрахань… Ты, кстати, бывал в Астрахани, Вадим?
— Павел Семёнович, соберитесь! — я вернул его с астраханских берегов на грешную землю. — Что по документам? Что по балансу?
— А что по балансу? — фыркнул он. — Как ты его спишешь? Он же памятник! Хвала небесам, за давностью лет никто с проверками по нему не приезжал, никому дела до него не было.
— То есть, де-юре на балансе посёлка прямо сейчас всё ещё находится танк? — резюмировал я эту потрясающую воображение информацию.
— Другой танк, Вадим. Другой! — в отчаянии простонал глава. — Там был тяжёлый КВ, а эта бандура в грязи — Т-34!
— Павел Семёнович, вот давайте сейчас без этого бюрократического формализма! Такой, другой… Мы с вами не в автосалоне комплектацию выбираем! Как говорил великий кот Матроскин, по квитанции корова рыжая одна, брали мы её одну, сдавать будем тоже одну, чтобы не нарушать отчётности! — я говорил с напором, с жаром и эмоционально, целенаправленно продавливая главу на единственно верное решение.
— Ладно, пёс с ним, пусть это неважно, — сдался он, не найдя сил спорить. — Но наш-то должен чинно стоять на постаменте, а не плавать в грязном болоте у дамбы, как пучеглазая лягуха! Ты же понимаешь, что сейчас начнётся? Примчатся журналисты, военкомат, полиция! Начнутся проверки! Меня спросят: «Как допустил⁈ Что разрешил⁈» Меня же под суд отдадут! Или просто взашей погонят! Ы-ы-ы! — он снова жалобно завыл.
— Да, я всё прекрасно понимаю. Поэтому, Павел Семёнович, давайте поступим так, — мой голос звучал уверенно. — Вы прямо сейчас спокойно уезжаете в отпу… в смысле, на свой законный больничный. Лечить подагру. А мы тут сообща ситуацию с танком по-тихому разрулим. Ямы зароем, следы скроем, бронемашину отмоем и тихонечко закатим на постамент. И пусть он там себе дальше стоит до скончания веков.
— У него же на броне был серийный номер… инвентарный… — слабо запротестовал мэр.
— Всё сделаем. Нарисуем любые номера. Вы, главное, берегите нервы и не переживайте. Но у меня есть условие, — я решил наполнить наши договорённости конкретными деталями.