Эдвард на секунду задумался, пытаясь вытащить нужный файл из глубин памяти.
Он помнил, что Нагайна была крестражем. Помнил, как её зарубил Невилл Долгопупс мечом Гриффиндора в финальном рейде.
Но вот точный тайминг её создания…
Берта Джоркинс.
Кажется, именно её убийство использовалось для превращения змеи в якорь.
Кажется.
Слово «кажется» вызывало у Эдварда физическую тошноту.
— В моей исходной базе данных она должна была стать крестражем примерно в период возвращения Волдеморта в Британию.
Снейп фыркнул:
— «В исходной базе данных».
— Да.
— Информацию из которой вы упорно отказываетесь нам раскрывать вот уже четвёртый год.
— Именно так.
— Очень удобно, Блейк.
— Невероятно удобно, профессор. Рекомендую.
— Это не была похвала.
— Я в курсе.
Дамблдор задумчиво постучал пальцем по полированному дереву стола.
— Значит, ваш список больше нельзя воспринимать как абсолютную истину.
— Динамическое изменение состояния мира, да.
Эдвард вздохнул, взял перо, зачеркнул слово «ЦЕЛИ» в заголовке пергамента и аккуратно вывел:
«КАНДИДАТЫ».
Дамблдор одобрительно кивнул.
— Наконец-то.
— Что «наконец-то»?
— Вы начали допускать, что реальность может быть сложнее вашего списка.
— Я всегда закладывал процент на непредвиденный RNG, директор.
Снейп сложил руки на груди:
— Вы пошли на василиска с завязанными глазами, верёвкой и склянкой едкой дряни.
— Это как раз и была поправка на неизвестные условия! Оптимизация слепого прохождения!
— Вы абсолютно невыносимы.
— Мне говорили. Уизли так вообще повторяет это как мантру.
Дамблдор придвинул к себе пергамент.
— Хорошо. Демагогию в сторону. С чего начинаем?
Эдвард ткнул пальцем во вторую строчку.
— С кольца Мраксов. Оно ближе всего.
— И где же оно?
— Литтл-Хэнглтон. Лачуга Гонтов.
Дамблдор замер, его голубые глаза расширились.
— Снова?
— Да.
— Иногда у меня создаётся впечатление, что Том Реддл спрятал половину своей биографии в пределах одной захудалой деревушки.
— Он сентиментальный ублюдок с фиксацией на символизме.
Снейп издал звук, похожий на кашель висельника:
— Вы называете Тёмного Лорда сентиментальным?
Эдвард пожал плечами:
— Он делает магические якоря бессмертия из предметов, связанных с его родословной, победами и представлением о собственном величии. Это буквально коллекция трофеев. Ачивка за собирательство.
Снейп открыл рот, чтобы выдать какую-то особо ядовитую отповедь, но тут же закрыл его, видимо, не найдя логических контраргументов.
Дамблдор едва заметно, пряча губы в усы, улыбнулся.
— Ваша формулировка ужасна, Эдвард.
— Но неверна? — прищурился Блейк.
Директор благоразумно промолчал.
Это считалось чистой победой.
Дом Гонтов выглядел так, будто давно и безнадёжно проиграл войну с гравитацией, временем и здравым смыслом.
Развалившаяся крыша, гнилые, поросшие ядовитым мхом доски, удушливая сырость. Никаких охранных башен. Никаких гигантских кованых ворот. Никакой неоновой вывески: «ВНИМАНИЕ! ЗДЕСЬ ХРАНИТСЯ ЧАСТЬ ДУШИ ТЁМНОГО ЛОРДА. ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ».
Эдвард стоял в десяти метрах от кривого дверного проёма. Рядом возвышался Дамблдор. Снейп замер чуть позади, сканируя периметр.