— Ничего, навеяло чем-то из прошлого…
— Мы сейчас сами станем прошлым, если не победим противников!
— Звездный Бамбук! — выкрикнул мужчина, которому удалось-таки разрушить огненный щит, поставленный старухой.
— И-и-их! — как-то тоненько вскрикнула моя несчастная напарница, когда из песка рванулись вверх тонкие острые стебли бамбука.
Мой Доспех Духа тоже пострадал от этого неожиданного нападения, но ему удалось выдержать основной удар. Я выжил, а вот напарнице повезло гораздо меньше. Стебли пробили её тело зелеными штырями и даже подняли в воздух, как татаро-монгола на копьях поднимали былинные богатыри.
Алые струи крови плеснули на песок, а старушка… она посмотрела на меня грустными глазами, печально улыбнулась в последний раз и обмякла.
Я рванулся было к ней, разбивая выросшие бамбуковые стебли земляным мечом, но было уже поздно. Я ничем не мог ей помочь. Старушка рухнула на песок, когда стебли со злым шуршанием втянулись обратно. Зеленые окончания стали багровыми. Сочленения окрасили желтоватые костяные диски красными штрихами.
— Минус одна! — радостно заорал мужчина. — Эй, рыжая, я грохнул одну сучку, а что сделала ты? Так и будешь стоять столбом?
Шакко медленно повернулась к нему.
— Я не буду стоять столбом, ублюдок! Но и тебе не дам атаковать Изаму. Клетка Яростного Огня!
Она быстро сплела мудры и выпустила в сторону мужчины струю пламени. Огонь взметнулся к самому потолку арены, а после рухнул вниз, на лешего…
Когда же большой купол пламени покрылся прорехами, то сквозь него можно было заметить скрючившегося мужчину. Он закрывал голову, как будто это могло помочь ему избежать жара. Огонь опал и принял вид горящей решетки. Эта решетка полыхала так сильно, что на ней запросто можно пожарить шашлыки. Мужчина с обликом лешего тоже это понимал, поэтому не делал поползновений в сторону освобождения.
Я видел это краем глаза, пока сам держал умирающую старую кицунэ на руках.
— Молодой хинин, мне очень нужны деньги… — произнесла женщина и закашлялась. — Прости, если что сделала не так… Я не хотела… Я только ради… ради детей…
Из её рта хлынула темно-красная струйка, окрасившая появившийся на шее серебристый мех в грязно-бурый цвет.
— А рыжая девчонка сражается ради родителей, — поджал я губы. — Покойся с миром, старая кицунэ, я обещаю, что позабочусь о твоих детях.
Женщина в моих руках испустила последний вздох и начала превращаться. Она съеживалась, как будто высыхала под жарким светом софитов. Скоро в моих руках осталось выцветшее кимоно, в котором свернулась клубком серебристая треххвостая лиса. На её шкуре бурыми пятнами расцвели в форме гвоздик различные раны.
Моя ладонь прошла по голове мертвой кицунэ, а после я поднялся.
— Шакко, мы должны сражаться! — негромко окликнул я девушку, которая не спускала глаз с огненной решетки.
— Я не хочу… — еле слышно проговорила она.
— Создай меч, Шакко!
Я крикнул так, чтобы она поняла — мне нужен ближний бой. Мне нужно как можно ближе подобраться и прошептать ей важные слова.
Нет, не то, что я люблю её и мне без неё жить насрать. Нет, не это. Немного другое…