Я пожевал губами, сделал вид, что отпиваю чай, чтобы выиграть время для раздумий. Но так ни до чего хорошего и не додумался.
— Я не знаю, где будет тот порог. Не знаю, когда мне перестанет везти, — признался я. — Честно, даже не знаю — почему мне так везет.
— Тут всё просто — вы являетесь воплощением знака инь-янь — в вас есть как черное, так и белое. И, бескорыстно помогая людям, вы тем самым не даете черному захлестнуть вас целиком. Но это самое проклятие не дремлет, оно лишь на время успокаивается, забирая вместо вас тех, кто вам близок.
Перед глазами встали все знакомые, которых я потерял в этой безумной гонке с Мацуда. Да уж, немало. А сколько ещё предстоит потерять, прежде чем один из нас вырвется в победители?
Я мотнул головой, отгоняя черные мысли, и спросил:
— То есть, переведя через дорогу старушку, я со спокойной душой могу идти крушить черепа врагов? Ну, я так… утрирую…
— Принцип вам понятен, — кивнул Танагачи.
— А если я перестану делать добрые дела, то превращусь в монстра?
— Такого, какого ещё не знала Япония. Все войны по сравнению с вами покажутся ковырянием в песочнице…
Вот это метафора. У меня аж дух захватило. Старик же сидел, с легкой полуулыбкой на губах, и наблюдал за мной. Его морщинистые пальцы поглаживали рукав кимоно. Как будто крупная курица лапой проходилась по зеленому шелку.
— Но сейчас я планирую покончить с кланом якудзы Хино-хеби. Если я одолею эту группировку, а в частности его главаря, то не станет ли это тем самым толчком, который забросит меня в объятия тьмы?
— Об этом я не могу судить, юный ноппэрапон. В человеке всегда борются две сущности: добро и зло, лень и трудолюбие, сострадание и жестокость. Каждая из этих сущностей постепенно набирает силу, и только сам человек выбирает ту чашу весов, на которую должен упасть больший вес…
Ох уж эта уклончивость. Вот не может человек сразу сказать — да или нет. Наоборот, как и сэнсэй, Танагачи наворотит целую кучу метафор и нальет море воды в свою пространную речь. Куча слов, намеков, а цельных указаний как не было, так и не будет.
Человек сам выбирает нужную чашу весов…
Ну, раз так, то я выбрал нужную чашу. Сэтору всё равно не жить!
Пусть я превращусь в монстра, но я не позволю этой твари ходить по земле больше недели после завершения «Черного кумитэ». Слишком много крови на руках этого рода, чтобы прощать его. Может быть, завалив Мацуду, я вообще стану ангелом?
А что? Кто тут в ангелы крайний? Никого? Тогда я первым буду!
— Понятно, значит, чтобы уничтожить клан якудзы, я должен буду целую вечность переводить старушек через дорогу.
— А может быть вы сделаете великое добро, — пожал плечами Дзун. — И после этой бойни сможете очиститься от оков зла.
Мог бы и не говорить такого. Вроде бы сказал, а вроде бы и нет. То есть пустое сотрясание воздуха…
И в этот момент меня поразила одна мысль:
— Танагачи-сан, а если я хочу задействовать других людей в моем походе против Сэтору и его клана, то ляжет ли на них моё проклятие неудач?
Теперь пришла очередь старика отпивать чай. Он покивал своим мыслям, провел ладонью по бороде, разглаживая редкие волоски, и произнес: