Сэнсэй тоже молчал. Только кивнул, как будто одобряя моё решение. Или одобряя мои слова. Ну да, это смелый шаг, ведь назад вряд ли будет путь.
— И чем же вызваны такие слова? — спросил наконец Кейташи Сато.
— Да, чем? Ты же можешь очень хорошо подняться в нашем клане. Со временем можешь даже стать правой рукой оябуна! — проговорил сайко-комон.
Старший советник был на втором месте после оябуна в иерархии якудза, поэтому мог позволить себе говорить после босса. Вот вакагасиры должны ещё помалкивать, а сайко-комон уже мог открывать рот.
Я покачал головой:
— Я принял решение идти дальше в политику. Хочу дальше добиваться свобод и разрешений для людей, чьи щеки всё ещё изуродованы татуировками веточек сакуры. По большому счету, я могу остаться в якудза, но… Смогу помочь только десяткам, может сотням людей, а мои амбиции простираются не меньше, чем на миллион. Да-да, именно миллион, примерно столько хининов живет в Японии, но всё ещё остается в роли изгоев и народа неприкасаемых. Я хочу стать первым аристократом, который вышел из хининов. Первым из низов, на которого смогут равняться другие люди.
— Ты хочешь славы? Денег? Богатства? — спросил оябун.
— Нет, ничего из этого. Я знаю, к чему приводят три эти составляющие и Сэтору Мацуда и его отец тому яркие примеры. Когда у человека есть всё, то ему становится скучно и он, вместо того, чтобы помогать другим людям, начинает наслаждаться их мучениями. Ведь счастливчик живет в теплом доме, ест вкусную еду, пьёт вволю, а остальные… А остальные должны работать, сгибаясь в три погибели, чтобы обеспечить счастливчику подобное существование. А почему так? Потому что когда-то древний предок смог ухватить птицу счастья за яйца? Но в этом нет никакого участия нынешнего счастливчика. И я хочу это самое счастье разделить среди всех людей. Показать, что и среди хининов есть достойные хорошей жизни люди…
— Да ты революционер? — поднял бровь оябун. — Ты хотя бы представляешь, что тебя сожрут с говном, если ты только осмелишься выступить против аристократов?
— Представляю… Поэтому и хочу сам стать аристократом! — ответил я, не отводя глаз от немигающего взгляда Кейташи Сато. — Хочу показать, что прошла пора кичиться замшелыми портками давно умерших предков. Наступает время выживания под солнцем, и выжить смогут более приспособленные, а не те, кто волею судеб сорвался с аристократического хуйка, а не с мужицкого члена. Я хочу перевернуть эту загнившую систему, будет много возни, будет много неприятностей, но это не идет ни в какие параллели с путем якудза, поэтому я и хочу выйти из ваших рядов. Мои друзья сами вольны решать — уйдут они со мной или останутся в якудза.
Оябун опустил голову. Снова воцарилась тишина. Я даже подумал — не перегнул ли палочку? Не слишком ли много на себя взял?
Кейташи поднял голову и неторопливо осмотрел каждого из моей команды.
— Я поддержу Изаму, господин Сато, — в нарушение принятого этикета подал голос сэнсэй. — Я хочу с ним уйти из Казено-тсубаса-кай и продвигать ту справедливость, которую мы видим. А если будут по нам стрелять, то пусть не задевают клан якудза…