Ныне психоанализ дает возможность легко уяснить, какие чувства жены соучаствовали в совершении тех парадоксальных действий, с помощью которых я надеюсь найти объяснение фригидности. Первое совокупление приводит в движение ряд чувств, не подходящих для формирования желательной ориентации на женственность, хотя некоторые из них при последующем половом общении не будут повторяться. В первую очередь тут вспоминается боль, которую девственнице причиняют при дефлорации; более того, существует, видимо, склонность считать это обстоятельство решающим и отказываться от поиска других причин. Однако приписывать такое значение боли некорректно, скорее, на ее место следует поместить оскорбление нарциссизма, возрастающее из-за повреждения органа и находящее рациональное оправдание в осознании понижения сексуальной ценности потерявшей невинность девушки. Впрочем, брачные обычаи дикарей предостерегают и от ее ошибочной переоценки. Нам стало известно, что в некоторых случаях церемониал состоит из двух этапов: после осуществления разрыва плевы (руками или инструментом) следует ритуальное совокупление или псевдосношение с представителями мужа, а это доказывает, что смысл запрещающего предписания заключался не в уклонении от анатомической дефлорации, а в том, чтобы обязательно уберечь супруга от чего-то другого, а не от реакции женщины на болезненную травму.
Еще одной причиной разочарования в первом совокуплении мы считаем то, что, по крайней мере у цивилизованной женщины, при этом могут не совпадать ожидания и исполнение. До сих пор половое общение ассоциировалось более всего с запретом, а потому законное и дозволенное сношение не воспринималось как равное ему. Насколько тесной может стать такая связь, явствует из почти комичного стремления очень многих новобрачных сохранить в тайне возникшие любовные отношения от любых посторонних, более того, даже от родителей, в чем на самом-то деле нет нужды и за что не приходится ожидать упреков. Девушки откровенно говорят, что любовь потеряет для них в цене, если другие узнают о ней. Порой этот мотив может стать доминирующим и вообще препятствовать способности любить в рамках супружества. Женщина вновь обретает восприимчивость к ласкам лишь в границах недозволенной, сохраняемой в тайне связи, когда она твердо знает, что все происходит только по ее собственной, не подверженной влиянию извне воле.
Все же и этот мотив недостаточно основателен; помимо того, будучи зависимым от условий культуры, он утрачивает тесную связь с положением дел у дикарей. Тем важнее следующее, опирающееся на историю развития либидо обстоятельство. Стараниями психоанализа нам стало известно, насколько необходимыми и могущественными являются самые ранние и мощные ориентации либидо. Тут имеются в виду сохранившиеся сексуальные желания детства, в отношении женщин преимущественно фиксация либидо на отце или на замещающем его брате, – желания, которые довольно часто были направлены на что-то отличное от совокупления или включали его только в виде смутно осознаваемой цели. Супруг – это всегда только, так сказать, эрзац-мужчина, никогда не тот, кто по-настоящему желанен; первым правом на склонность женщины любить обладает кто-то другой, в типичных случаях – отец, супруг – в лучшем случае второй. Тут все зависит от того, насколько сильна эта фиксация и сколь прочно она закрепилась, чтобы ради нее женщина отвергла эрзац-мужчину за неспособность удовлетворить ее. Таким образом, фригидность возникает при тех же условиях, что и невроз. Чем сильнее этот психический компонент в сексуальной жизни женщины, тем лучше противится направленность ее либидо шоку первого сексуального акта, тем меньше потрясет ее физическое обладание ею. Фригидность может закрепиться тогда в качестве невротического торможения или послужить почвой для развития других неврозов, и даже умеренное снижение мужской потенции способствует в этом случае ее установлению.