Врач, который должен был взять на себя психоаналитическое лечение девушки, имел несколько причин чувствовать себя неуютно. Он не оказался в ситуации, которая необходима для проведения анализа и только с помощью которой он мог продемонстрировать свои терапевтические возможности. Как известно, в своем идеальном виде подобная ситуация выглядит следующим образом: некто, все еще владеющий собой, страдает от какого-то внутреннего конфликта, с которым в одиночку справиться не может, и тогда он обращается к психоаналитику, жалуется ему по сему поводу и просит его помочь. Тогда-то врач работает рука об руку с частью болезненно раздвоившейся личности против другой стороны конфликта. Иные, чем эта, ситуации для психоанализа больше или меньше неблагоприятны, добавляют к внутренним трудностям подвергнутого лечению случая дополнительные. По существу, несовместимы с применением психоанализа ситуации, похожие на ситуацию застройщика, который заказывает у архитектора проект виллы на свой вкус и под свои запросы, или ситуация набожного мецената, который поручает художнику написать икону, а в ее углу найти место для своего изображения в молитвенной позе. Правда, уже минули те дни, когда муж уведомлял врача: «Моя супруга стала нервной, поэтому плохо переносит меня. Вылечите ее, так чтобы мы опять могли наслаждаться счастливым супружеством». Однако довольно часто оказывается, что такое поручение невыполнимо, то есть врач не в состоянии достичь результата, ради которого муж возжелал вылечить жену. Как только та освободилась от своих невротических затруднений, она добивается расторжения брака, сохранение которого было возможно только в условиях ее невроза. Другой пример: родители просят вылечить их мальчика, ставшего нервным и строптивым. Под здоровым они понимают такого ребенка, который не доставляет родителям никаких хлопот и только радует их. Излечение врачу может удаться, но после выздоровления ребенок еще решительнее продолжает двигаться избранным им путем, а родители становятся недовольны дитяткой еще больше, чем ранее. Короче, вовсе не безразлично, подвергнется ли человек психоанализу по собственному настоятельному желанию или же из-за того, что его к этому подвигли другие, желает ли он сам перемен в себе либо этого желают только любящие его родственники или те, от кого следует ожидать такой любви.
В качестве дополнительных неблагоприятных факторов нужно рассматривать те обстоятельства, что девушка вовсе не была больной – у нее не было внутренних причин, доставляющих страдания, – и что поставленная задача заключалась не в устранении невротического конфликта, а в преобразовании одного варианта генитальной организации сексуальной жизни на другой. Согласно моему опыту, добиться устранения сексуальной инверсии, или гомосексуальности, никогда не выглядело легким делом. Более того, я обнаружил, что оно достигается только при особенно благоприятных обстоятельствах, и даже тогда успех, по сути, состоял в том, что ограниченному интересом к своему полу человеку удавалось высвободить прегражденный доселе путь к другому полу, то есть восстановить полностью его бисексуальное функционирование. В последующем только от его доброй воли зависело, захочет ли он забросить другой, осуждаемый обществом путь, а в некоторых случаях он именно так и поступал. Нужно напомнить себе, что и нормальная сексуальность основывается на ограничениях выбора сексуального объекта, а в целом операция по превращению полностью сформировавшегося гомосексуала в гетеросексуала выглядит не более обнадеживающей, чем противоположная, только последнюю по серьезным практическим основаниям никогда не проводят.