Он на мгновение замолчал, а потом усмехнулся.
— Причём даже вербовать вас не пришлось. Вы сами полезли туда, куда нормальный человек даже под дулом пистолета не сунется.
В этот момент дверь лаборатории открылась, и вошёл майор.
— Профессор, у вас всё в порядке? Нам нужно…
— Да-да, конечно, — Громов встал, мгновенно вернув себе вид строгого руководителя. — Мы как раз заканчиваем вводный инструктаж для молодых специалистов.
Майор Захаров кивнул:
— Хорошо. Алексей, Марина, Игорь и Виктор, на два слова.
Мы вышли вслед за ним в коридор.
— Следуйте за мной, — скомандовал Александр Петрович нам, а мне чуть тише добавил: — Смирнов, после совещания тебя будет ждать профессор Громов.
Я кивнул в ответ.
Совещание было коротким и по существу. Если коротко, то мы были официальной группой при НИИ-7. Ее так и назвали "Звёздный Отряд", как было сказано в наших изъятых майором разработках.
Витька хмыкнул:
— Это же название нашего проекта в пионерском лагере.
— Да, название мы решили не менять, — отрезал профессор.
Марина улыбнулась уголком губ, Игорь поправил очки, а я подумал, что хорошо, что оставили наше название, мы ведь не просто группа, а те, кто стоит между Землёй и звёздами, — пусть даже эти звёзды из другого измерения.
Теперь наша задача — разработать оружие сдерживания на основе наших идей и данных группы Громова. Режим работы, понятное дело, ненормированный, ибо "Родина ждёт от вас самоотверженного труда", — как выразился майор, а за разглашение государственной тайны — конечно же, расстрел. Стандартная процедура.
Когда все разошлись по своим новым рабочим местам. Игорь тут же прилип к пульту ЭВМ и уткнулся в перфокарты, Витька начал распаковывать свой паяльник, который ему вернули со склада, Марина направилась в отдельный кабинет с колбами и реактивами, а я остался в кабинете профессора.
Громов сидел за своим столом, молча смотрел на меня, и не торопился начинать разговор.
— Профессор, — нарушил тишину я. — Вы сказали, что искали единомышленников. Но почему ваш выбор упал именно на нас — ваших студентов?
Громов снял очки и устало протер их.
— Помнишь, Алексей, на втором курсе ты сдал мне отчет по теме "Теория струн и многомерность пространства"? Это была блестящая работа. Но не за неё я поставил тебе "отлично". В конце, в выводах, ты написал фразу. Одну фразу, которая не имела отношения к теме, но всё решила. "Возможно, законы физики — это не догма, а лишь частный случай более общих законов мироздания".
Я замер, потому что совершенно не помнил, что писал такое, но это было вполне в моём стиле.
— Я тогда понял, — продолжил Громов, надевая очки обратно. — что ты мыслишь вне рамок, не боишься задавать вопросы, на которые нет ответов в учебниках Ландау и Лифшица. Так ты и стал для меня первым кандидатом. Я собирался позже посвятить тебя и других в происходящее, несмотря на секретность.
Он встал из-за стола и подошёл к огромному окну, выходящему в подземный цех-лабораторию, где за толстым стеклом, в свете мощных ламп сварщики в белых халатах собирали какой-то гигантский металлический конус.