Глава 1. Мой муж
Даша
Я люблю смотреть, как мой муж дерётся.
Наверное, порядочной жене полагается морщиться при каждом ударе, переживать из-за разбитых губ и требовать, чтобы взрослый мужчина нашёл менее опасное увлечение. Например, гольф. Или коллекционирование дорогих часов.
Но Костя в боксёрских перчатках, зрелище, ради которого я готова забыть о приличиях.
Он двигается по рингу легко и бесшумно, несмотря на рост и внушительные плечи. Удар. Уклон. Ещё один удар. Мышцы перекатываются под влажной от пота кожей, взгляд остаётся сосредоточенным и холодным. В такие моменты особенно трудно поверить, что этот опасный мужчина по ночам прижимает меня к себе и ворчит, если я пытаюсь выбраться из постели раньше него.
Я стою в дверях личного зала и не сообщаю о своём появлении. Костя всё равно замечает меня.
Отбивает атаку спарринг-партнёра, бросает быстрый взгляд в мою сторону и сразу пропускает удар в губу.
— Стоп! — рявкает тренер.
Костя отступает. Проводит перчаткой по губам, видит кровь и хмурится не на соперника, а на меня.
— Ты почему здесь?
— Доброе утро, любимый.
— Я спрашиваю, почему без охраны.
— Она внизу. А я, если ты забыл, умею самостоятельно подниматься по лестнице.
Тренер прячет улыбку. Спарринг-партнёр Кости старательно смотрит в сторону. Все сотрудники мужа знают: спорить с Константином Макаровым могут либо самоубийцы, либо я.
Он стягивает перчатки зубами и перелезает через канаты. Чёрные шорты сидят низко на бёдрах. По груди стекает капля пота, и мой взгляд невольно следует за ней.
Костя останавливается вплотную.
— Насмотрелась?
— Я только начала.
— Тогда придется уединиться.
От его низкого голоса по коже пробегают мурашки. За три года брака мне следовало бы привыкнуть к тому, как он смотрит. Будто я принадлежу ему не по паспорту, не из-за кольца, а по какому-то древнему, понятному только нам двоим праву.
Но я не привыкла. И не хочу.
— У тебя через сорок минут совещание, — напоминаю я.
— Отменю.
— Из-за меня?
— Ради тебя.
Он касается большим пальцем моей нижней губы. Костяшки у него сбиты, запястья перетянуты бинтами. От Кости пахнет разгорячённой кожей и терпким гелем, которым здесь протирают ринг.
— На тебя все смотрят, — тихо говорю я.
— Пусть завидуют.
— Твоей скромности?
— Моей жене.
С этими словами он целует меня. Не грубо, хотя в нём ещё кипит азарт боя. Медленно, уверенно и настолько чувственно, что я забываю, зачем приехала. Ладонь ложится на мою талию. Костя притягивает меня ближе, и тонкая ткань блузки перестаёт казаться достаточной преградой.
Тренер громко кашляет.
Я отстраняюсь первой.
— Совещание, Константин Андреевич.
— Уволю всех. Не будет совещания.
— Ты каждый раз это обещаешь.
— Однажды выполню, -он улыбается только уголком рта.
Из-за рассечённой губы улыбка получается хищной. Такой человек должен пугать, но рядом с ним мне всегда спокойно.
До встречи с Костей я привыкла рассчитывать только на себя. В детстве у нас с мамой иногда не хватало денег на продукты. Своё первое праздничное платье мама сшила из своего старого. Я училась на бюджете, по вечерам работала официанткой, потом бралась за любые заказы по дизайну, от тесных кухонь до цветочных киосков.