Ева держала паузу, слушая, как отец продолжает многословно оправдываться, губы ее слегка подрагивали. Но это явно не от того, что она пытается не разрыдаться. На очередном «прости, Евушка» она не выдержала, хрюкнула и уткнулась лицом в ладони.
— Милая, только не плачь, — Леонид Карлович торопливо вскочил и заметался на месте. — Хочешь, я тебе куплю путевку в Сочи летом, ты же хотела? Я… Я….
И тут Ева убрала руки от лица и рассмеялась. Посмотрела на отца, потом на меня.
— Ну вы, блин, даете, — она покачала головой. — Конспираторы…
— Ох… — Леонид Карлович схватился за грудь и тяжело опустился обратно на табуретку. Нашарил рукой на столе платок, снова протер им все лицо. — Евушка, ты… Ты на меня не злишься?
— Злюсь, — Ева скорчила серьезное лицо и вздернула подбородок. — Еще как злюсь. И на тебя, Вова, тоже. И теперь вам придется очень постараться, чтобы заслужить мое прощение…
— Да что угодно, милая! — отец Евы попытался нацепить на нос очки, но промазал мимо лица. — Вот буквально все, что в моих силах…
— Я бы на вашем месте не спешил с такими обещаниями, — хмыкнул я. — У Евы богатая фантазия.
— Недостаточно, — помотала головой Ева. — Но я с Наташей посоветуюсь…
«Я тебя люблю», — подумал я. Совершенно серьезно и честно. Без соплей и сентиментальной романтики. Случайным образом мне достался настоящий бриллиант, я выбил у судьбы джек-пот, по-другому не скажешь.
— Насчет Сочи — это очень заманчивая идея, между прочим, — мечтательно проговорила Ева. Но потом ее лицо вдруг стало серьезным. Она обняла отца, который все еще топтался посреди кухни. — Пап, ты даже не представляешь… Порно, блин. Да это же такая… Такое… Это даже в чем-то стильно. Я очень-очень рада, что ты мне рассказал, вот. Я понимала, что что-то не так, что ты что-то от меня скрываешь. И думала, что… Ой, да всякое! Думала, может ты с бандитами связался или еще что похуже. А это… уф…
— Да какой из меня бандит, Евушка? — осторожно погладив дочь по спине, сказал Леонид Карлович.
— Получается что… — Ева отстранилась, вернулась на табуретку и снова уперла кулаки в подбородок. — А вот скажи… Да блин, нет!
Ева прыснула и спрятала лицо в ладони.
— Нет, ну это вообще невозможно, — сквозь смех проговорила она. Щеки ее порозовели. — У меня теперь куча вопросов, но как прилежная дочь я стесняюсь задавать их отцу. Потому что, ну… Это как-то… Неприлично…
Ева снова засмеялась, теперь уже скорее нервно. И еще больше покраснела.
— Евушка… — сказал Леонид Карлович и тоже сел за стол. — Ты же правда не считаешь меня подлецом или…
— Нет-нет, — не отнимая рук от лица, Ева помотала головой. — Все хорошо, пап. Просто… Ну, наверное, мне все-таки нужно время, чтобы привыкнуть к этому… всему…
— Да-да-да, — быстро закивал Леонид Карлович и поднялся. — Мы можем обсудить, что тебе интересно потом. Или вообще больше не обсуждать, как захочешь. Главное, что я больше от тебя ничего не скрываю. И ты не представляешь, насколько легче мне стало.
Он поставил кружку в раковину и повернулся ко мне.
— Володя, я там кое-что в холодильнике для вас оставил, — сказал он. — Ну, там, ничего особенного, закуски всякие, конфетки. И пойду уже, отдыхайте с дороги. Кстати, вы же хорошо съездили, я надеюсь?