— Тогда почему ты никогда… ничего не сказал? — прошептала я, затаив дыхание. — Даже намёка не дал? Когда ты ушёл мне было уже двадцать лет, я была взрослой.
— Потому что я не имел права, — сказал он жёстче. — Тебе только-только исполнилось двадцать, ты была ещё совсем юной. Ты только начинала жить, только формировалась. Я был старше, опытнее, я был мужем твоей матери, чёрт возьми. Если бы я хоть раз дал слабину тогда, если бы позволил себе прикоснуться к тебе так, как хотел… я бы сломал тебе психику. Я бы привязал тебя к себе, вызвал бы в тебе чувство вины, разрушил бы твои отношения с матерью до основания. Это было бы преступлением. Моя ледяная броня, как ты выразилась, была единственным способом защитить тебя от самого себя.
Слушая его, я чувствовала, как к горлу подступает ком. Вся моя девичья обида, которую я лелеяла годами, сейчас казалась такой глупой и наивной. Он не бросал меня. Он спасал меня.
— А когда мама подала на развод? — я подняла голову, заглядывая в его тёмные в полумраке глаза.
— А тогда я понял, что, если останусь в том доме ещё хоть на день, я сорвусь, — просто ответил он, погладив меня по щеке. — Я ушёл, чтобы дать тебе время повзрослеть. Надеялся, что в университете ты встретишь хорошего мужчину, своего ровесника и будешь счастлива.
— План провалился с треском, — я грустно усмехнулась. — Я сравнивала с тобой всех. Абсолютно всех. И они все проигрывали по всем фронтам. Никто не мог заставить моё сердце биться так, как ты.
Сергей глубоко вздохнул и обхватил меня крепче, прижимая так плотно, словно боялся, что я исчезну.
— Значит, мы оба прошли через этот ад, чтобы в итоге оказаться здесь, — прошептал он, целуя меня в макушку. — Но теперь всё иначе, Поля. Ты взрослая, невероятно красивая и умная женщина. И теперь между нами нет никаких запретов. Я больше не собираюсь играть в благородного рыцаря на расстоянии. Ты моя.
Я уткнулась носом в его шею, растворяясь в этом моменте абсолютной, душераздирающей нежности. Мы пролежали так, обнявшись и переговариваясь тихим шёпотом, казалось, целую вечность, пока мне не захотелось пить.
— Мне нужно немного воды, — пробормотала я, неохотно отстраняясь от его тепла.
Начисто забыв про ушибленную ногу, я откинула край одеяла, спустила ноги с края матраса и резво оперлась на ступни, собираясь встать.
Пронзительная, острая боль прострелила лодыжку, отдавшись где-то в колене.
— Ай! — вскрикнула я, покачнувшись и теряя равновесие.
— Куда?! — Сергей среагировал мгновенно.
Он подхватил меня за талию мощными руками раньше, чем я успела рухнуть на пол. Без особых усилий оторвал меня от паркета и бережно уложил обратно на подушки.
— Ты совсем сумасшедшая? — в его голосе смешались тревога и мягкий укор. — Я же сказал, не наступать на ногу!
— Я забыла… — виновато шмыгнула носом я, потирая пострадавшую щиколотку.
Сергей покачал головой, бросил на меня строгий, но полный нежности взгляд и поднялся с кровати. Ничуть не стесняясь своей великолепной наготы, он подошёл к креслу, поднял сброшенные ранее джинсы и быстро натянул их. Затем он вернулся к кровати, наклонился и бережно взял мою стопу в свои большие горячие руки.