Безусловный приоритет отдается национальному производителю, благо чилийцы все товары производят и выращивают самостоятельно. Исключение делается для экзотических фруктов, которые по понятным климатическим причинам в Чили не растут – бананы, манго, ананас; и для говядины. Национальных отбивных хватает, но когда у тебя под боком такие мясные монстры, как Аргентина и Бразилия, куда дешевле закупать их продукцию, чем отдавать свои ценные клочки земли под пастбища. Еще много мяса из Парагвая и Уругвая. Даже американская говядина встречается на полках супермаркетов. Другая особенность – независимо от состава семьи чилиец редко утруждает себя приготовлением ужина в будний день. Вместо него устраивают полдник онсе, за которым приятно собираться всей семьей и часами обсуждать события прошедшего дня. Онсе состоит из простых сэндвичей с ветчиной, сыром и маслом, чая или кофе. Поэтому по вечерам можно увидеть, как люди покупают целые пакеты с десятками традиционных белых булочек пан амасадо для семейного полдника. У касс выстраиваются очереди. Поэтому совершенно неудивительно, что по статистике Чили занимает второе место в мире по потреблению хлеба на душу населения. Это одни из тех немногих статистических данных, в которые я всецело верю, потому что вижу наглядное подтверждение изо дня в день. В каждой семье и в каждом супермаркете страны. В отличие от статистики благополучия экономики и нации, но об этом в другой главе. История появления полдника в чилийском распорядке дня любопытна. В XVIII веке чилийские шахтеры работали на рудниках на севере страны, которыми заправляли английские компании. Святая святых жителей Туманного Альбиона – привычка к пятичасовому чаю – была завезена и в Чили. Диковинные повадки европейцев распространились и среди рабочих, но в своеобразной форме – перерыв на перекус они использовали как возможность распить агуа ардьенте (самогон) – всего одиннадцать букв. В целях конспирации своих намерений от начальников, рабочие приглашали друг друга на «одиннадцать», что по-испански звучит как онсе. Так и повелось.
Сигнал к выпивке стал традиционным, оброс иным смыслом и перевоплотился в уютную семейную традицию. С булочками пан амасадо и задушевными вечерними беседами. Однажды на рассвете на солончаке в нашей компании состоялась беседа. «Как это вообще можно пить!» – возмущается бразильский знакомый Роберто, в ужасе глядя на банку растворимого кофе Nescafe. «Это же не кофе!» – брезгливо морщится он, обводя руками бескрайние соляные просторы. Роберто конечно же прав. Тем не менее банка Nescafe – самый популярный гость на чилийском столе, неизменный атрибут на завтрак и полдник онсе. Никто не морщится, а радостно добавляет в свой нескафе пару капель сахарозаменителя из стевии. Или таблеток из стевии. Какой же кофе или, вернее, кофесито (в этой стране слишком увлекаются уменьшительно-ласкательными суффиксами) пьет чилиец? Ответ – американо. Самый популярный вариант. Чашка этого кофейного напитка сопровождает утренний подъем чилийца. А в кафе часто пьют эспрессо или кортадо, то есть эспрессо с молоком в пропорции 1 к 1. Я склонюсь к мнению, что в случае с эспрессо повинны итальянские корни, в случае с кортадо – испанские. Крепкий кофе могут пить до самого позднего часа, не опасаясь злодейки-бессоницы. Но у Нескафе все больше конкурентов в борьбе за народную чилийскую любовь – по крайней мере, в Сантьяго активно открываются достойные кофейни с винтажными итальянскими кофемашинами благородных кровей. Молодые чилийцы давно привыкли пить капучино и латте, дома у них можно найти кофейную машину Неспрессо, а на полках магазинов – пачки гранулированного кофе из Коста-Рики и прочих кофейных республик. Но даже у хорошего кофесито есть серьезный конкурент, и имя ему – тесито. То есть чай. В округе нет даже малейшего намека на кофейные плантации, а на территории половины страны холодный климат, так что культура чаепития в Чили сильна. Возможно, сильнее, чем где-либо еще в Латинской Америке. Но и у традиционного чая здесь есть свой конкурент родом из патагонских степей… и имя ему – матесито. То есть мате, под которым в Чили понимают именно мате в калабасе и с бомбильей, а не любой травяной чай, как в Перу или Боливии. Пристрастие к мате особенно характерно для жителей южных широт Патагонии. Но и в центральной части страны можно найти его фанатов. Травяной же чай в Чили называют агуа-де-йерба, и это целая культура. На полках супермаркетов глаза разбегаются от разнообразия травяных чаев с диковинными названиями: матико, больдо и т. д. Некоторые слова пришли из исконных языков, их можно отличить по сложному фонетическому набору. Самые узнаваемые сорта чая – из ромашки, мяты и аниса. Даже в ресторанах всегда предложат на выбор травяной чай. На базарах артезании можно встретить пакетики с лечебными травками вроде рика-рика, это влияние Альтиплано севера – экзотика для большинства чилийцев. Вопреки всем предрассудкам, чилийцы не злоупотребляют острым красным перцем, который здесь называют «ахи».