Эффект последовал незамедлительно. Бледные веки резко распахнулись. Из-под них блеснули малиновые глаза, в которых зрачки расширились от мощного удара адреналина по рецепторам. Девушка часто задышала, пытаясь сориентироваться в пространстве.
Я осторожно приподнял ее голову и приставил ко рту горлышко открытой бутылки. Она еще не до конца осознала, что происходит вокруг, но иссохшие и потрескавшиеся от обезвоживания губы сами потянулись к спасительной влаге. Девушка припала к пластику, жадно глотая воду. И через секунду ожидаемо захлебнулась и надрывно закашлялась, расплескивая жидкость по груди.
— Не спеши, — я убрал бутылку. — Я не собираюсь ее отбирать.
Услышав мой голос, она наконец начала приходить в себя. В глазах мелькнула осознанность, которая тут же сменилась сильным ужасом. Она сначала дернулась, а следом в панике отползла в дальний угол дивана, вжимаясь лопатками в ободранную спинку.
На лице отразилась вспышка жутких воспоминаний, из-за которых тело мелко затряслось; девчушка беспомощно сжалась в комок, пытаясь прикрыть худощавое тело руками и коленями.
Я немного оглянулся вокруг, почувствовав себя не в своей тарелке. Наверное, у любого нормального мужчины подобная картина вызвала бы подсознательное желание защитить, закрыть собой. Но вот как успокаивать людей после такого? У меня в голове нет ни одной инструкции. На подчиненного можно наорать, устроить курс гормональной стабилизации или просто врезать. Здесь же такое не сработает.
Помолчав пару секунд, я медленно, без резких движений расстегнул молнию, стянул с себя куртку и аккуратно положил ее на край дивана, перед ее ногами.
— Можешь пока прикрыться этим.
Девушка, сначала не сводившая с меня настороженного взгляда, только сейчас заметила неподвижные тела двух мусорщиков на полу и уже не обращала внимание на происходящее вокруг.
Чтобы не давить на нее вниманием и дать время хоть немного прийти в себя, я демонстративно отвернулся и занялся осмотром комнаты. Глаза перешли в режим сканирования, прочесывая стены в поисках скрытых ниш, сейфов или потайных дверей. Параллельно я собирал уцелевший хабар: подбирал с пола брошенное оружие, пару осколочных гранат, полезные технические чипы и разбросанные кредитные токены с евродолларами.
Ячейка мусорщиков оказалась совсем небольшой, но финансово под залог своей кровавой жатвы они поднялись очень некисло. Оружие в ящиках лежало добротное — тяжелые китайские дробовики и штурмовые винтовки «Nokota». Сам я такое капризное железо не использую, но для ведения подавляющего огня в тесных улочках города — самое то.
Сзади раздался небольшой шорох.
Я слегка повернул голову. Девчонка, проигнорировав свою наготу, стояла на ногах. Тонкие пальцы вцепились в рукоять тяжелого пистолета, который обронил один из ее мучителей, а дуло ствола сейчас было направлено ему же в лицо.
Грохот выстрела без глушителя ударил по барабанным перепонкам.
— А-а-а-а! Сдохни! Сдохни, тварь! — девушка дико закричала, с текущими по лицу слезами, полностью срывая голос.
Она продолжала давить на спуск, разрядив всю обойму почти в упор. Огненные вспышки озаряли скривившееся в безумном акте лицо, гильзы со звоном сыпались на бетон. Во все стороны полетели ошметки пластика, костей и темной жижи. Когда затвор пистолета наконец встал на задержку, она замолчала. Ствол в ее руках дымился, а сама она просто застыла, уставившись в пустоту перед собой.