Дримеро услышал вопрос, хоть тот и был задан почти шёпотом. Он медленно покачал головой и глубоко вздохнул, чувствуя, как лёгкие наполняются воздухом — этим простым, человеческим действием, к которому он ещё не привык после тысячелетий заточения. Затем он произнёс, стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо:
— Нет, она не сошла с ума. Поверьте мне, я бы предпочёл, чтобы это было безумие. С безумием можно бороться, можно лечить. Но здесь… — он замолчал, подбирая слова, — здесь всё гораздо сложнее.
— Тогда нам это всё снится? — с надеждой в голосе проговорил её отец, Кирилл, мужчина крупный и обычно рассудительный, но сейчас он выглядел растерянным и напуганным. — Сначала ты, Дримеро, появляешься из ниоткуда, как призрак, врываешься в нашу жизнь, а теперь вот это… — он дрожащей рукой указал на свою дочь, которая в этот момент замерла с открытым ртом, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Я не понимаю, что происходит, и это меня пугает больше всего.
Но Дримеро вновь покачал головой, и этот жест был красноречивее любых слов. Он понимал, что ему предстоит объяснить этим людям нечто такое, что перевернёт их мировоззрение с ног на голову. Как втиснуть тысячелетия истории, предательства и магии в один короткий разговор на кухне? Дримеро опустил взгляд в пол, пытаясь собраться с мыслями, и его взгляд упал на осколки рубина, сиротливо лежащие возле кровати прямо на паркете, сверкая в лучах заката кровавыми слезами. Некогда большой, круглый рубин, который был сердцем родового перстня его семьи, теперь был расколот на две идеально ровные части.
В его голове промелькнула мимолётная, смутная мысль, едва заметный проблеск озарения, который мог бы стать ключом к спасению. Он почти ухватился за неё, но в следующее мгновение видение исчезло, растворившись в водовороте эмоций и отчаяния. Дримеро не придал этому особого значения, решив, что это просто игра воображения. Об этом он будет сожалеть впоследствии не один раз, но сейчас его внимание было приковано к более насущной проблеме: как, чёрт возьми, ему помочь своей возлюбленной избавиться от двух демонических сущностей, которые оккупировали её разум.
Дримеро наклонился и, стараясь не касаться острых краёв, подобрал осколки рубина с пола. Они были тёплыми, будто хранили в себе остатки магии, и это прикосновение обожгло ему пальцы. Затем он выпрямился и, не говоря ни слова, решительным шагом направился к выходу из комнаты, жестом руки призывая родителей Нюты последовать за ним. Он понимал, что внутри этой комнаты они не смогут ни о чём поговорить.
— А как же Нюта? — удивлённо и с явной тревогой спросила её мама, задерживаясь на пороге. Она повернулась к Дримеро, умоляя его взглядом дать ей хоть какую-то надежду.
Дримеро оглянулся, бросив короткий взгляд на спорящую саму с собой девушку. Она уже не кричала, а что-то яростно шептала, и её лицо искажалось гримасами — то злыми, то насмешливыми. Он тяжело вздохнул и произнёс, стараясь успокоить и себя, и её:
— Пока что можно не беспокоиться за её физическое состояние. Они ещё долго будут спорить между собой, выясняя, кто из них главнее. Эта внутренняя борьба займёт у них время и силы. Пока они заняты друг другом, Нюта в относительной безопасности.