Переодевшись, я достал из холодильника готовую еду, подогрел её в микроволновке и сел перед диваном, запивая всё апельсиновым соком. По телевизору показывали привычную хрень, с заоблачными рейтингами, которые в свою очередь поднимали нам продажи телевизоров, у меня же, она кроме отвращения ничего не вызывала, хотя я сам её придумал и внедрил. Медиахолдинг давно вышел на самоокупаемость и сейчас являлся одним из самых ценных активов корпорации. Денег он приносил, просто сказочное количество за счёт продаваемой рекламы.
При мысли о прибылях настроение немного улучшилось, я переключился на спортивный канал, и немного посмотрел, как люди гоняют по полю мяч. Такое времяпрепровождение было у меня весь последний год и попытки больше работать, чтобы сократить бесцельное нахождение в квартире привели к тому, что люди вокруг меня стали падать в обморок от усталости. Пришлось сократить свой рабочий день до четырнадцати часов, хотя разумеется по важным делам мне звонили даже ночью с других континентов. Таков был мой обычный ритм жизни, который мне нравился, жаль, что другие не могли к нему никак приспособиться.
Наконец спорт мне тоже надоел, я лёг на диван, закинул ноги на спинку и стал вспоминать прошедший важный день. Я единственный, кто вошёл в элиту мира, не будучи одарённым. Почему-то ещё вчера меня это радовало, но сегодня, когда это уже случилось, данное событие уже не доставляло мне удовольствия, поскольку требовались новые высоты, которые нужно было достигать.
Тишина в доме стала просто оглушительной. Я перевернулся на другой бок, и снова включил телевизор. Пощёлкал каналами. Выключил его. Мой взгляд привлёк телефон, а пришедшая при виде его мысль, сначала была категорично отвергнута. Но полежав ещё часок и смотря на то, как медленно двигаются проклятые стрелки на часах, я протянул руку и набрал номер.
— Пусть эта приблуда, зайдёт ко мне, — кинул я охране и бросил смартфон обратно.
Через пять минут в дверь осторожно поскреблись. Поднявшись, я в раздражении подошёл к двери, открыв её. Там стояла с чемоданом у ног и улыбкой до ушей Ханна. Меня всего перекосило от потока фонтанирующего счастья, которое от неё сейчас исходило. Я молча закрыл перед ней дверь и вернулся на диван.
В дверь через десять минут поскреблись уже настойчиво. Потом ещё раз, через какое-то время. Раздражение во мне впервые накопилось столько, что хотелось выкинуть её за шиворот подальше отсюда. Встав снова с дивана, я подошёл к двери, вздохнул, чтобы себя успокоить и открыл замок. В этот раз улыбки не было, лишь печальные и просящие глаза.
Я давно, благодаря Джине, научился отличать истинные эмоции людей, от их скрытых или ложных, так что сейчас для меня едва не физически больно было чувствовать то, насколько сильные и искренние они были у Ханны. С тем самым приторным, вяжущим зубы ванильным для меня привкусом, от которого хотелось блевать.
— Лицо попроще сделай, — я сделал шаг назад, — а то будешь на коврике в коридоре спать.
— Я согласна! — пока я не передумал, девушка мигом втащила свой чемодан в квартиру и закрыла за собой дверь, боясь сделать дальше даже шаг.