Жан-Пьер покачал головой.
— Я не стану этим заниматься, даже за сто миллионов. Вы напрасно тратите своё время господин бизнесмен.
— Спасибо за уделённое время, — я склонил голову и повернувшись, пошёл на выход.
Забрав охрану, я сел в машину и обратился к Диего.
— Ты поговорил с местными? Кто у них здесь главная оппозиция?
Мексиканец кивнул головой.
— Придётся немного проехаться, это в часе езды от Киншасы.
— Ничего, ты пока расскажешь мне о том, кто это.
— Бывший военный, которого выгнали в отставку из-за большой активности на политической арене, — Диего пожал плечами, — живёт сейчас на своей ферме, и иногда встречается со сторонниками, которые недовольны засильем белых в Конго.
— Надеюсь он расист? — тут же заинтересовался я.
— Ещё какой, — кивнул головой мексиканец, — терпеть не любит белых, но зато очень любит деньги, так что согласился встретиться за полмиллиона долларов.
— Смотрю тут у местных это любимая валюта, — не преминул заметить я, — несмотря на то, что торгуют они с Францией и Нидерландами.
— У тех курс может гулять, причём весьма сильно, так что любят здесь зелёные, но берут любые, какие предложишь, — хмыкнул он, — всё равно своей валюты у них нет.
За разговорами мы и правда выехали из столицы и поехали по убитой дороге по саване. Стояла адская жара и меня спасало только то, что Валери устроила нам небольшой ветерок внутри машины, который обдувал всех.
Так называемая «ферма» находилась прямо недалеко от дороги, но когда я увидел многочисленные вышки с автоматчиками, а также высокий бетонный забор с автоматическими воротами, то повернулся к Диего и переспросил.
— Ферма говоришь?
Он хмыкнул.
— Мне так сказали.
При нашем приближении передовые машины поговорили с людьми на вышках, и перед нами открылись ворота, а вскоре я удивлялся, в каких шикарных условиях живёт этот отставной военный. У него было здесь электричество, где-то гудел постоянно дизель, и даже имелся собственный источник воды, который наполнял прохладной жидкостью фонтан у входа в дом, где гуляли различные птицы и животные.
Хозяин так же, как и президент нас не встретил, так что пришлось пройтись и встретиться внутри дома, где с большими опахалами стояли маленькие мальчики и девочки, разгоняя горячий воздух комнаты.
— Полковник Готти, — представился темнокожий мужчина лет пятидесяти на французском, сидевший на настоящем троне из чёрного дерева, со вставками из бивней слонов.
— Реми Тонсу, — ответил я, а вышедший вперёд Жан, стал переводить наш разговор, который вёлся на его родном языке.
— С чем пожаловали мистер Реми? — поинтересовался полковник, — гости, да ещё из таких далёких стран у нас редкость.
— Пока мы ехали сюда, мне рассказали о том, что вы патриот своей страны и боретесь за счастье народа, — спокойно ответил я, оставшись стоять, поскольку стул мне не предложили, — так что я проникся вашими идеями и готов помочь вам победить на следующих выборах нынешнего президента республики Конго.
Глаза у собеседника чуть расширились и белки стали отчётливо видны.
— Но следующие выборы только через три года мистер Реми, — осторожно ответил он.