Аффирмации помогают достичь чувства безопасности и надежды. Говорите себе: я…
Аффирмации помогают достичь чувства безопасности и надежды. Говорите себе: я – проводник творческой энергии Бога. Мой труд несет благо. Джулия Кэмерон. Путь художника Никому в этой поганой школе верить нельзя. Холден Колфилд, главный герой романа Дж. Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи»
Серия «Академия ужаса. Мастера зарубежного хоррора»
Sam Rebelein
EDENVILLE
Copyright © 2023 by Samuel Rebelein
All rights reserved
This edition published by arrangement with Taryn Fagerness Agency
and Synopsis Literary Agency
ПереводН. Холмогоровой
© Н. Холмогорова, перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Увертюра
Увертюра Жевуны Ему приснился чердак. Разумеется, это был не вполне сон. Но в то время Кэм этого еще не знал. Чердак с шатровой крышей, уходящей вверх, как будто Кэм оказался внутри треугольной деревянной призмы. Ребра треугольника расходятся из точки в потолке, одно по стене до самой лестницы, другое до маленького квадратного оконца. Интересно, подумалось Кэму, как выглядит снаружи этот дом – с такой острой крышей, что о нее можно порезаться? Чердак не отделан: дерево неошкуренное и некрашеное, щелястое, занозистое. Отовсюду торчат острые концы гвоздей. Все помещение похоже на какое-то орудие пытки. Посредине – выцветший розовый диванчик с деревянными ножками в виде человеческих ног. Никакой другой мебели нет. Кэм сидел на диване, прямо по центру. Не мог пошевелиться. Даже моргнуть. Напротив, примерно в футе от пола, на покатой деревянной стене было что-то нацарапано. Кэм сумел прищуриться – и разглядел, что это. Человечек. Примитивная фигура, «палка-палка-огуречик», начерченная густыми, жирными мазками желтого мела. Две палки – ноги, две изогнутые линии – руки. Вместо головы – буйная масса волос, торчащих в разные стороны. Здесь неведомый художник скреб мелом по дереву с такой яростью, что тот раскрошился и оставил на досках пятна. В середине этой буйной поросли виднелись глаза – две толстые косые черты, две глубокие прорези в дереве. Смотреть в глаза было больно. Словно глядишь на солнце. Кэм попытался открыть рот, что-то сказать – и, когда это удалось, фигура на стене открылась ему навстречу. Желтые меловые линии расплылись, из них, словно пот из пор, начало сочиться что-то красное. С волос и из глаз человечка закапало темно-багровым; влага растекалась по полу ручейками, будто нитями паутины, пульсируя, расползалась во всех направлениях. Следом из щелей меж досками показались пальцы. Десятки серых пальцев с черными ногтями, ищущие дорогу сквозь дерево с той стороны. Желтые глаза, сморщенные губы. Пальцы цеплялись за доски с нарисованной человеческой фигурой, старались их расшатать и выломать. Кэм знал: это идут жевуны. – Не надо! – сумел выговорить он. Звуки вытекали изо рта густой патокой. – Ннннне ннннна-а-а-до-о-о-о… Но его слова утонули в чужом голосе, обладателя которого он не видел. И этот голос, подобный грому, декламировал… детский стишок. Дурацкий стишок, который Кэм запомнил слово в слово на всю оставшуюся жизнь. Человек-из-Крови Смотрит со стены, Космы желтым мелом Намалеваны. Кто Его увидит, Тот, считай, пропал: Ведь тебя Он тоже У- Ви- Дал. На последнем слове с громким треском вылетела доска. Десятки серых пальцев утащили ее во тьму за стеной. А потом в наш мир начали просачиваться жевуны. Если когда-то они и были людьми, это осталось в прошлом. Сейчас они выглядели как люди, из которых кто-то вытащил все кости, а плоть расплавил на огне. Плечи оплыли и сползли к бокам. Руки торчали из животов, ноги вытекали прямо из ребер. Головы понуро болтались на груди.