— Лера, ты не поверишь, но со мной такое случилось. В фильмах такого не бывает.
И меня понесло.
Я рассказывала всё в мельчайших подробностях. Как я оказалась в кабинете, как он смотрел, как я замерла. Я даже ей его голую грудь описала, и каждую фразу босса процитировала с интонацией. Я вообще не помню, как мы оказались на кухне. Кажется, Лера посадила меня на табуретку, сунула мне в руки кружку с водой, а сама села напротив, поджав ноги на стул.
Она слушала, не перебивая. Только глаза становились всё круглее. И рот открывался всё шире.
— Ахренеть! — выдохнула она, когда я наконец замолчала. — И чё теперь? Ты сядешь в тюрьму? Яна, давай мы сделаем тебе другие документы, уедешь за границу. Не знаю, что-нибудь придумаем.
Она говорила быстро, сбивчиво, как будто сама только что придумала этот план и уже была готова бежать за паспортом.
— Какие другие документы? Ты знаешь, как это делается? Я нет, — я отмахнулась от подруги. — И у меня здесь мама, я её не брошу. Да и не посадит он меня в тюрьму. Не пойдёт он на это.
Лера открыла рот, чтобы возразить, но я уже встала.
Я подошла к шкафу в коридоре, открыла дверцу и, не глядя, вытащила полотенце. Второе сверху, синее с белой каёмкой. Моё любимое, я всегда беру его, когда остаюсь. Потому что я прекрасно знаю, что и как лежит в этой квартире. Я часто тут оставалась. Дружим мы ещё со школы.
* * *
Утром я потянулась, зевнула, а потом резко встала, потому что услышала чужие голоса в квартире.
Мужские, спокойные голоса с той противной официальностью, от которой сразу сводит живот. Я сижу на диване, укрытая пледом, ещё толком не проснулась, волосы в лицо лезут. Сердце уже колотится, хотя мозг ещё не понял, что происходит.
Поворачиваю голову и вижу, как Лера стоит в проёме между коридором и комнатой. Руки в стороны, как будто она собирается ловить их собой. Не даёт им пройти вглубь квартиры. За ней я вижу двоих: один в форме, второй в гражданском, но с такой же постной рожей.
— Её нет! Я её вообще не знаю. О чём вы! — голос у Леры звенит, она даже не пытается звучать убедительно, просто орёт.
— Гражданка, вы мешаете задержанию.
Что? Какому ещё задержанию?
У меня внутри всё падает куда-то вниз. Кирилл Владимирович всё-таки выполнил свою угрозу? Он что, реально посадит меня?
А как же моя мама?
Я даже не о себе сейчас думаю. Она не выдержит этого удара. После смерти отца у неё слабое сердце, она и так перенесла два инфаркта. Если ей сейчас позвонят и скажут, что дочь задержали, то я её просто убью.
— Не пущу! — вскрикивает Лера.
Она упёрлась ногой в косяк, вцепилась в дверную ручку. Всё, как в кино. Только это не кино. И я понимаю, что её героизм сейчас не поможет. Она сделает хуже себе. Её оттолкнут, ей выпишут протокол, ей вообще могут какую-нибудь административку приписать.
Я сдаюсь.
Медленно откидываю плед и встаю. Ноги ватные, пол холодный, я всё ещё в той же пижаме, в которой пришла. Иду в коридор. Лера оборачивается, смотрит на меня бешеными глазами, мотает головой. Мол, нет, стой, сиди.
Я не слушаю.
Подхожу к мужчинам, и вытягиваю руки для наручников.