— Нет, Господи, нет! — вскрикнула я, еле оттолкнув от себя эту гору мышц.
Я задыхаюсь. Губы горят. Внутри всё дрожит. Но не от страха. От чего-то другого. От чего-то, что я не хочу признавать.
— Лаврова, всего один раз, — говорит он, и в его голосе слышится плохо скрываемое отчаяние. — Я знаю себя. Мне нужно всего лишь избавиться от похоти, дальше интерес пропадёт. Ты не та, с которой я могу быть долго.
На этом моменте я не выдержала.
Я просто треснула ему пощёчину. Звонкую. Хлёсткую. Со всей силы.
— Нет! Я не согласна! Вы за кого меня принимаете?
Он отшатнулся, коснулся щеки, и в его глазах мелькнуло что-то дикое. Что-то, от чего у меня по спине пробежал холодок. Но я не отступила. Не могла отступить. Не имела права.
— Не хочешь? — переспросил он, и голос был тихим, опасным.
— Нет!
— Тогда суши сухари, тюрьма тебе обеспечена.
— Ну и ладно! — я психанула.
Я не думаю, что он способен посадить меня в тюрьму. Не может быть, чтобы человек был настолько жестоким. Он просто берёт меня на понт. Играет. Пугает. Я это вижу. Я это чувствую.
Поэтому я разворачиваюсь и убегаю из его кабинета.
Босая, в пижаме с котиками, с растрёпанными волосами и размазанными по щекам слезами. Я бегу по коридору, не оглядываясь, не думая, не чувствуя ничего, кроме дикого, всепоглощающего желания оказаться как можно дальше от этого человека. От этого взгляда. От этого запаха. От этой искры, что всё ещё горит где-то под кожей.
Я не знаю, куда бегу. Не знаю, что буду делать дальше. Я просто бегу: от него, от себя. От того, что только что чуть не случилось в этом проклятом кабинете.
Глава 5.
Яна.
Щелк у меня в голове, и я остановилась. Потому что, черт возьми, в пижаме нахожусь посреди улицы.
Да людей почти нет, но если кого-то встречу? И спасибо, если это будет адекватный человек, а не какой-нибудь психопат, маньяк и убийца.
Мне везет лишь только в одном: моя подруга живет здесь недалеко, в квартале от моей работы. Поэтому я бегом несусь туда. Больше вариантов нет. Совсем.
Я стучусь к ней.
Сначала тихо, ладонью, а потом сильнее, кулаком. Потому что мне кажется, что она не слышит. Я стою на лестничной клетке стою, дышу тяжело, пятки горят от асфальта. Наконец, за дверью раздаются шаги.
Она открывает, сразу щурится от света, который сама же и включила в коридоре. На ней старая растянутая футболка, волосы дыбом, глаза мутные. Смотрит на меня, как на привидение. Не понимает, что я реальна. Что ей не снится сон.
Она молча отступает, пропускает меня. Я влетаю в прихожую, чуть не сбиваю её с ног. Пахнет сном, теплом, её духами, которые она не смыла с вечера.
Как только дверь за нами захлопывается, она тут же оборачивается, и ее глаза расширяются. До неё наконец доходит.
— Яна, какого хрена ты посреди ночи в пижаме шляешься? Что случилось? — голос сонный, но уже с испугом. Она хватает меня за плечи, поворачивает, осматривает на предмет повреждений. Смотрит на руки, на лицо, на ноги.
Но со мной всё в порядке. Только пятки чёрные. Я поднимаю ногу, показываю. Она морщится. Спасибо, что на улице лето, иначе бы заработала сраный цистит или ноги отморозила.