Марина помедлила секунду, словно взвешивая его слова, затем коротко кивнула и сделала пометку стилусом:
— Логично. Будка действительно закрывает угол въезда. Фомин закончил опись тела, труповозка уже на подъезде. Полковник Тарасов звонил дважды, пока вы были у арки. Спрашивает, есть ли предварительные зацепки до утреннего селектора. Что ему передать?
Упоминание Тарасова отозвалось глухим ударом в затылок. Полковник не терпел неопределенности. Если Краснов доложит о свидетеле, данные немедленно уйдут в розыскной отдел и систему «Безопасный город». Если этого свидетеля нет в природе, система выдаст ошибку за двадцать минут, и тогда посыплются вопросы, на которые у Ильи не будет ответов. А если свидетель реален, но сам Илья не помнит контакта — сокрытие информации станет служебным преступлением.
— Передай, что работаем по горячим следам, — жестко сказал Краснов. — Конкретику дадим после вскрытия и отсмотра внешнего периметра. Где сейчас криминалистический микроавтобус?
— На выезде, у второй арки. Ждут команду на сворачивание.
— Иди к экспертам, проконтролируй опечатывание пакетов со Стерхова. Личные вещи, особенно телефон, только под двойную подпись. Я проверю лабораторию.
Марина молча развернулась и зашагала по мокрому асфальту в сторону застегнутого черного мешка, вокруг которого суетились санитары.
Илья выждал несколько секунд, пока ее шаги не стихли за шумом дождя, и быстро направился к выезду из двора. Ноги двигались механически, подошвы скользили по жирной грязи вперемешку с опавшими кленовыми листьями. Возле синего микроавтобуса «Газель» с надписью «Следственный комитет» слабо гудел бензиновый генератор, выбрасывая в сырой воздух едкий выхлоп.
Краснов дернул ручку задней двери и поднялся в тесный, освещенный тусклыми люминесцентными лампами салон лаборатории.
Внутри пахло растворителем, термобумагой и остывшим растворимым кофе. За широким столом, заставленным мониторами и блоками видеозахвата, сидел капитан Седых — штатный техник группы. На нем были надеты массивные наушники, на одном из экранов циклично крутилась цветная сетка тестовой таблицы.
— Седых, — окликнул его Краснов, закрывая за собой дверь и отсекая внешний шум дождя.
Техник вздрогнул, стянул наушники на шею и обернулся:
— А, Илья Николаевич. Замерзли? Мы уже упаковываемся, первичку с перекрестка 7-й и Среднего стянули.
— Покажи мне обзорную с ювелирного салона напротив въезда, — Краснов подошел вплотную, нависая над столом и опираясь обеими руками на край столешницы, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Интервал с двадцати двух пятнадцати до двадцати двух тридцати.
— Так там угол мертвый почти на весь наш двор, — пробормотал техник, но послушно застучал по клавиатуре. — Только кусок детской площадки цепляет и край лавки.
— Выводи, — приказал Краснов.
Экран моргнул, сменив тестовую таблицу на зернистое, черно-белое изображение двора под косыми полосами дождя. В правом верхнем углу бежали зеленые цифры таймкода:22:18:04 .
Зеленые цифры таймкода равнодушно отсчитывали секунды на зернистом мониторе. Двадцать два, восемнадцать, десять. Капли дождя на объективе уличной камеры искажали картинку, размывая контуры припаркованных машин в грязные серые пятна. Внутри тесного салона передвижной лаборатории пахло нагретым пластиком и застарелым сигаретным дымом.