Так, нервничать ему нельзя. Только недавно перенёс инфаркт, и любой стресс может поднять давление, что плохо отразится на сердце. Соглашаться я тоже не собирался, но придётся отложить этот разговор на потом.
— Хорошо, я подумаю, — сдержанно произнёс я. — Дай мне хотя бы несколько дней.
— Так-то лучше, — расслабился отец. Он явно прочитал в моих словах согласие, которого на самом деле не было. — Буду ждать твоего окончательного ответа.
Мне было неприятно от того, что теперь отец собрался чуть ли не продать меня, как скотное животное. Но, как бы то ни было, я всё равно заботился о его здоровье.
Мой отрицательный ответ сообщу ему позже. Жениться я собираюсь только по собственному желанию.
Меня интересовали ещё едва пациента, и я решил посетить их, пока было время. Первый лежал в отделении токсикологии. Тот самый, которого жена пыталась отравить цианидом.
В коридоре отделения я встретил Филиппа Дмитриевича.
— Вы без выходных работаете? — усмехнулся я.
— А сами-то в выходной день в клинику пришли, — не остался в долгу токсиколог. — Да взял дежурство на день, дома скучно. А вы какими судьбами?
— Хотел узнать, как состояние пациента, которого я к вам направил, — ответил я. — Отравление цианидом — дело серьёзное.
— Да уже лучше он, — кивнул Филипп. — Только расстроился, что с женой не повезло ему. Ну я ему сразу сказал, что холостяком быть лучше.
Ничего себе, расстроился. Его жена чуть не убила, а он расстроился. Очень сдержанная реакция.
— Рад слышать, — кивнул я. — Тогда пойду, всего доброго.
Хорошего дежурства желать я ему не стал, так как в современном мире среди врачей это считалось плохим тоном. Говорят, Великий Ткач в таком случае нашлёт беду на отделение.
Теперь я отправился в отделение неврологии. Там сегодня дежурил отец Тарасовой. Что за воскресенье — день дежурящих заведующих?
— Здравствуйте, Константин, — сквозь зубы поздоровался он. — Чем могу быть полезен?
— Хочу поинтересоваться состоянием пациентки, которую я направил к вам, — спокойно ответил я. — С инсультом и синдромом иностранного языка.
— А вам это зачем? — прищурился он.
Интересно даже, в чём именно он меня подозревает сейчас? Или ещё не придумал в чём, но на всякий случай уже включил агрессию?
— Потому что я её направил, и мне интересно, какое у неё состояние, — усмехнулся я, фактически, повторив свои слова.
— Лучше, — неохотно ответил Тарасов. — Вовремя направили, вовремя начали лечение.
— Рад это слышать, — кивнул я и собрался уходить.
— Это всё равно ничего не меняет, — произнёс невролог. — Если вы рассчитывали, что я разрешу встречаться с моей дочерью только из-за направленной пациентки…
Сегодня у всех отцов просто крыша едет, других слов не найти! День, когда странные вещи творили чьи-то жены, сменился днём, когда странные вещи говорят чьи-то отцы. В том числе и мой.
— Пациентку я направил, потому что у неё был инсульт, — проговорил я. — Вообще не представляю, как всё это можно считать каким-то планом. А по поводу вашей дочери, она сама может решить, с кем ей встречаться. Кроме того, для приглашения её в ресторан ваше разрешение не требуется. Вот если запланируем свадьбу…