Ну нет, без моего разрешения пациента не отпущу!
Я снова принялся за сердечно-лёгочную реанимацию, вкачивая новые порции магии в пациента. И наконец, он издал глубокий вдох.
— Да ладно⁈ — выкрикнул Никита. — Жив⁈
— Кардиолога зови дежурного, — устало выдохнул я.
Пока Никита бегал, я потратил почти все запасы своей магии, разрушая успевшие образоваться тромбы и нормализуя организм, чтобы избежать осложнений. Дальше им займётся уже кардиолог, но надо было сделать всё, что в моих силах.
Прибежал кардиолог, и я уступил пациента ему. Он осмотрел его своими аспектами и объявил, что забирает.
— Жизнь ему спасли, хорошая работа, — уважительно сказал он мне.
Я кивнул, сил на полноценный ответ не было. Прибежали санитары с носилками, погрузили сантехника и увезли в другое отделение.
— Кость, ты как? — спросил у меня Никита. — Ну ты даёшь, я уже не верил, что его достать можно.
— Я нормально, — отозвался я. — Поспать бы часов двадцать, а так нормально.
— Ну уже точно полноценным врачом становишься, — рассмеялся он.
Смех — это очень частая защитная реакция у врачей. Как и чёрный юмор.
По-другому сохранить нормальное психическое состояние бывает очень трудно. Поэтому я и не удивился такой резкой смене эмоций у своего коллеги.
Никита явно чувствовал себя виноватым за то, что готов был уже смириться с потерей пациента. И действовал он по протоколу. Ведь он не мог знать, сколько магии я вкачал в пациента.
— Мне пора, — проговорил я. — Ты оформишь документально произошедшее?
— Мне придётся письменно подать так, что все мероприятия проводил я, — виновато произнёс Никита. — Ведь я дежурный врач. А ты сегодня официально на выходном…
— Я всё понимаю, — прервал я его. — Пусть так, я не против. Главное, что пациента спасли, а кто именно это сделал по документам — плевать.
— Зубов узнает правду, я тебе обещаю, — ответил Никита. — Спасибо тебе.
Я кивнул и отправился искать свою сумку. В суете я так и бросил её в туалете. Но сумки там уже не оказалось.
Час от часу не легче, там же мой крыс!
Отправился искать Свету. Она нашлась на дежурном посту.
— Кость, мне страшно в сестринскую идти, он умер, да? — жалобно спросила она.
— Не умер он, откачали, — заверил я её.
— Как не умер? — это её не успокоило, а наоборот, только сильнее напугало. — Пульса не было, дыхания не было.
А диагностического аспекта у сестринской магии не было. Вообще, две тысячи лет назад даже такого ответвления не существовало. Как и надобности в ней.
Но в современном мире стали рождаться дети, преимущественно девочки, с лекарской магией, но очень слабой. У них не было диагностического аспекта как такового, они умели просто сканировать тело пациента. Это помогало, чтобы попасть в вену при внутривенной инъекции, например. Кроме этого, продвинутые медсёстры могли оказать слабое лечебное воздействие на пациента. Из разряда — понизить давление единиц на пять.
Аспектов у них не было в принципе, и приобрести их было невозможно. Поэтому обладательницы такой магии шли работать медсестрами.
— У него случилась фибрилляция желудочков, — объяснил я. — Это состояние, при котором желудочки начинают сокращаться с частотой около трёхсот раз в минуту. При этом у пациента нет пульса на периферических и сонных артериях, отсутствует дыхание. Так что неудивительно, что ты решила, что он умер. Лучше скажи мне, ты мою сумку не видела?