— Попалась? – смеётся он весело.
И, как мне кажется, совершенно не торопится мне на помощь. А просто стоит в стороне и любуется тем, как я вишу вниз головой, опутанная по рукам и ногам этими лентами.
— Что-то мне это напоминает, — постукивает он пальцем о подбородок. И обходит меня по кругу.
— Паш! – кричу я, и теперь уже теряю его из поля зрения.
Становится неуютно, когда он оказывается сзади меня. Но в то же время… Не знаю! Волнительно, что ли?
— Красиво, — произносит он из-за спины. Точнее, из-за моей кверху поднятой задницы. Теперь она как раз почти на уровне его глаз.
— Паш! Ты издеваешься? – начинаю я злиться.
— Ну, дай мне запомнить! – не теряет он оптимизма, — Нечасто такое увидишь.
— У меня уже всё затекло, — говорю.
— Это потому, что ты неправильно делаешь. Давить надо на определённые точки. И не под этим углом, — его кеды вновь появляются в области зрения.
И я выдыхаю:
— Ты что, знаешь, как надо?
— Ну… не в этом контексте, — отвечает он, — В смысле, не вот с этой ерундой.
— Это не ерунда! Это ленты для воздушной гимнастики! – ругаюсь.
— Есть такая наука, шибари, не слышала? – произносит он, вынуждая меня замереть.
— Н-нет, — отвечаю, — А что это?
— Ну, это наука такая, я бы даже сказал, искусство, ограничения подвижности при помощи верёвок. Так вот там тоже подвешивают к потолку, но там именно смысл, чтобы связывать правильно, — продолжает он говорить о том, о чём я пока только читала. Да и то, мельком!
Но откуда он знает? Он что тоже… из этих?
— А можно связывать правильно и неправильно? – хмыкаю я недоверчиво.
— Ну, конечно! – удивляется Паша, — Можно так связать, что потом отметины по всему телу останутся, а можно так, что даже не будет больно.
— Ты пугаешь меня, — усмехаюсь я нервно.
— Да нет! Эт я так, — сменяет он тон, — Я же просто любитель! Не профи. У меня дед был моряком, я поэтому знаком со всякими там узлами морскими. Наверное, поэтому и увлёкся подобным.
— Знал бы твой дедушка, чем ты увлёкся! – пытаюсь я ухватить его за штанину джинсов.
— Всё, всё, сейчас сниму! – решает он сжалиться.
Процедура моего спасения оказывается не такой уж простой, как я полагала. Паша долго приноравливается, чтобы распутать мои ноги. Но он боится, что в этом случае я упаду и ударюсь.
В итоге мы решаем, что он будет меня поддерживать за талию, вверх головой. А я уже сама, не без его помощи, дотянусь до ступней, что опутала лента…
И всё бы ничего! Да только этот телесный контакт между нами впервые. Тело Паши горячее, крепкое. Чуть пахнет хмелем, древесной смолой. Отчего этот запах поначалу казался мне таким уж неприятным?
— Выше? – интересуется он.
Его руки с лёгкостью держат меня. Сначала он держит подмышками, где я употела, пока пыталась высвободиться. А затем, оперев на бедро, он перехватывает меня значительно ниже, за бёдра…
В другое время я бы запротестовала и потребовала его убрать ладони с моих бёдер и ягодиц. Горячие и широкие ладони, в которых мои ягодицы умещаются почти целиком…
Но сейчас я не в том положении, чтобы спорить. Так что терплю!