Я нервно смеюсь, потирая руки:
— А… Ты будешь меня… целиком?
Не могу назвать вещи своими именами. «Ты свяжешь меня», — звучит странно. Ну, кто, в самом деле, в здравом рассудке и трезвом уме позволит себя обездвижить?
— Это простейший узор, «пентаграмма», — деловито объясняет Пашка, — Но он же и самый красивый! Хотя, — он искоса смотрит на меня, — На красивом теле любое шибари выглядит красиво.
Уж не знаю, можно ли назвать моё тело красивым? Но изящным точно. После йоги я так и осталась в велосипедках и топе. Между поясом и топом чуть виднеется верх живота.
— А… одежда подходящая? – обвожу себя взглядом.
Пашка смотрит:
— Ну, мы же пока чисто так, не на камеру, — подмигивает он мне.
«На камеру?», — мои глаза расширяются, я прячу испуганный взгляд под ресницами. Ещё чего! Я не позволю себя снимать. Надеюсь, что без моего разрешения, он этого делать не станет.
Пашка, словно услышав меня, произносит:
— Тут важно согласие мастера и модели. Задача модели полностью расслабиться и отдать себя во власть риггера. А задача мастера в свою очередь не причинить дискомфорт, а причинить удовольствие.
Его глаза смеются, губы сдерживают улыбку. И я тоже расслабляюсь в ответ на его эмоции.
— Ну, йогиня? Ныряй! – за всеми этими разговорами я и не заметила, как он ловко свернул петельку из верёвки.
Подхожу, замираю, глядя на неё. Закрываю глаза. Была, не была! И позволяю Паше надеть мне на шею петлю тёмно-алого цвета…
— Эту схему, — звучит его голос теперь гораздо ближе, — Модель может сделать сама. Если хочешь, я тебе пришлю инструкцию пошаговую.
Открыв глаза, я вижу, как он навязал узелков. Держа два конца верёвки в ладонях, он говорит:
— Расставь чуть-чуть ноги? Вот так, — в ответ на моё неловкое телодвижение, Пашка пропускает верёвку между моих ног. И теперь он находится сзади, у меня за спиной. И колдует незримо…
Я ощущаю, как верёвка между ног натягивается, когда Пашка, судя по всему, пропускает её концы в петельку на шее. Он чуть подёргивает ими:
— Вот так нормально? Не давит? – его голос у самого уха.
А верёвка… Она не давит, нет! Она причиняет… как он это сказал? Удовольствие.
«Господи», — думаю я, закрыв глаза и надеясь только, что он не распознает в моём состоянии истинных чувств.
Стоять вот так, уже само по себе странно, запретно и так… возбуждающе. А тут ещё эта верёвка! На самом чувствительном месте. Которое от неё отделяет лишь пара очень тонких слоёв ткани.
— Н-нормально, — отвечаю, запинаясь.
Пашка снова оказывается спереди, вместе с концами верёвки.
— Теперь пропускаем подмышками… Чуть подними, — касается он моих рук.
Я покорно развожу руки в стороны. Я вообще тем покорнее, чем больше слоёв верёвки оказывается на моём теле. Как будто эта верёвка заколдована им…
— Отлично, — с азартом шепчет Пашка мне на ухо, — Ещё немного!
Опять оказавшись позади меня, он чуть натягивает обвязку, и я чувствую, как над грудью верёвка становится туже.
— Не больно? – шепчет он из-за спины. И его шёпот вызывает внутри у меня странное волнение.
— Неа, — отвечаю и сглатываю.