[Милый, а ведь он прав. Если не ты, то они.]
— Тогда так, — сказал я. — Допустим, они пойдут к Третьяковым. Другого исполнителя достаточно высокого класса, по твоим же словам, в Грозове не найти. Похищение Покровителя означает, что они потеряли терпение, а значит действовать будут быстро и без сантиментов. Третьяковы, насколько мне известно, могут месяцами мурыжить клиентов, заставляя дожидаться, когда подойдет очередь, имеют такое право, репутация, но этим людям столько ждать нельзя.
— Значит действовать официально они не станут и скорее всего повторят то же самое, — подхватил Марк. — Похищение. И там их можно будет взять, если повезет. А где они, там твой Покровитель. Если он еще жив.
— Пока бумаг нет у них, он им нужен. Была бы возможность получить чертежи иначе, они бы скорее прибегли к ней. Похищение, думается мне, даже для крайне опасных элементов далеко не самая распространенная практика.
— Правильно думается. Да, если они будут считать, что чертежи без Покровителя не заполучить, они будут его держать в живых, и выбивать информацию, параллельно готовя похищение Третьякова и место для его работы в контролируемых ими условиях, если еще не подготовили.
Жаров сложил руки на груди.
— К Третьяковым я поеду как МОЛОТ. Официально. Повод найду: артефактный след, консультация по контурам, любой. Выясню, не появлялся ли недавно кто-нибудь подозрительный. Ты?
— С тобой.
— Хорошо. Тогда едем.
Он взял напоследок со стола лист со схемой, пробежал семь пунктов, положил обратно.
— «Алмаз Диамантовых», — прочитал он. — Это тоже из того, о чем ты не можешь мне сказать?
— Не могу тебе сказать.
— Ясно, — хмыкнул он.
[Хороший он. Только ему сейчас очень не нравится, что он не знает. Ты ему когда-нибудь скажешь?]
«Не могу сказать».
[Ой, ну тебя.]
###
Мастерская Третьяковых располагалась в центре, на одной из площадей Грозова. Небольшая вывеска, узкая дверь, неприметный шриф с названием «Выставка Творений». Но любой, кто хоть немного разбирался в теме, знал об этом месте. И я, разумеется, тоже знал, просто никогда тут не был.
Марк постучал. Прошло несколько секунд, после чего изнутри послышались неторопливые шаги. Дверь приоткрылась, выглянула седая старушечья голова.
— Вы по записи?
— Никак нет, мэм, — строго ответил Жаров. — Марк Жаров, следственный отдел МОЛОТа, мне нужно поговорить с вашим мужем или сыном, это касается одного из текущих расследований, дело не терпит отлагательств.
— Вы без записи, — с недовольством произнесла старушка, явно проигнорировав весь монолог.
— Мэм, это дело чрезвычайной важности, возможно касающееся безопасности вашей и вашей семьи, — все еще вежливо, но уже с ноткой раздражения ответил Марк. — Пожалуйста, я должен поговорить с кем-то из действующих мастеров Третьяковых.
— Запишитесь и сможете войти! — она тоже явно была не лыком шита.
— Мэм, — начал Жаров снова, уже с очевидной злобой, его такие люди явно крайне раздражали. Я поднял руку, останавливая его уже начинающуюся очередную тираду.
— Здравствуйте, меня зовут Петр Воронов. На какое ближайшее время мы можем записаться?