Строк было три.
«Мне нужна ваша помощь. Обводная улица, четырнадцать. Приходите как можно скорее и никому ни слова.
Вопрос жизни и смерти».
Глава 2
Три строки я прочитал еще раз, сложил лист по старому сгибу и убрал его в нагрудный карман, рядом с портсигаром.
[Это он, милый. Рука его.]
«Я тоже узнал».
Зал после клиента с пером опустел: полдень, солнце в верхних окнах. Варя за соседним прилавком сложила ярлыки в ящик и оставила его открытым.
— От кого? — спросила она.
— От Покровителя. Помнишь, я рассказывал?
— Помню. Это заказ?
— Нет. Ему нужна помощь.
— Какая?
— Не написал. Написал адрес и «как можно скорее».
Варя перевела взгляд с моего кармана на меня.
— И ты поедешь?
— Поеду.
[Милый, а если это ловушка? Я обязана спросить. Три письма, и во всех трех он был вежливый и ужасно занудный, а тут вот это. Я не знаю, что думать.]
Об этом я думал тоже. Но человек, приславший мне две работы, выполнимые в Грозове только моими руками, и оба раза заплативший тем, чего нельзя купить, был осведомлен обо мне лучше любого за пределами этих стен. Захоти он мне зла, ему хватило бы одного письма в МОЛОТ.
Ловушку я не исключал. Но считал ее маловероятной, а «как можно скорее» стояло в письме черным по кремовому.
— Один? — спросила Варя.
— С Асей и Семой.
— Хорошо, — сказала она и закрыла наконец ящик. — Тогда я спокойна. Зал на мне.
[Ася в саду, Сема на складе. Позвать?]
— Позови.
Ася пришла из сада с землей на пальцах и с ножницами в руке, Сема со склада, в фартуке. Письмо я дал Асе. Сема прочитал через ее плечо.
— Обводная, четырнадцать, — сказала Ася. — Это за угольными складами.
— Когда ехать? — спросил Сема.
— Сейчас. Что там, я не знаю, так что готовьтесь к худшему.
— Огонь всегда со мной, — сказала Ася и раскрыла ладонь. Сине-зеленый огонек над ней вспыхнул и погас.
Сема проверил кругляш на шнурке под рубахой, Ася тронула брошь на вороте. Портсигар с мотыльком уже был в кармане, на всякий случай.
Извозчика взяли на углу набережной. Ехали через весь город: за последними каменными домами улицы пошли ниже, потом пошли заборы, потом угольные склады, черные горы за дощатыми стенами, серая пыль на листьях, воз с углем навстречу. Обводная начиналась там, где кончалась мостовая.
Перстень я надел в дороге, вынув из жилетного кармана.
Ехать одному, как, наверное, хотел бы он, я не собирался. Человеку в беде деликатность ни к чему. Ему пригодятся руки Семы и огонь Аси.
При этом спасти его мы были обязаны. Если его убьют, вместе с ним может уйти то, чего мне никто больше не скажет. Не про Грани, не про Чернильницу: про то, чего я про собственный дом до сих пор не знаю.
Номер четырнадцать был последним на улице: низкий длинный склад с просевшим коньком, серые доски крыши, ворота во двор на одной петле, за ними колея и крапива по обе стороны. Извозчик остановился, не въезжая.
— Ждать? — спросил он.
— Ждать. За время заплачу.
Дверь склада была одна, широкая, на висячем замке. Сема взялся за дужку и подергал: замок не поддался.
— Колдовать? — спросила Ася. — Я снаружи могу, тихо.