Адрес заранее был известен двоим: ему и тем, кто его вез. Написал письмо он. Значит, о месте он узнал раньше, чем его сюда привезли, и успел написать, и успел отдать. Люди, которые дают связанному человеку время на письмо, либо очень уверены в себе, либо этого письма не видели.
Жетон Жарова я достал из жилетного кармана и сжал в кулаке до щелчка.
— Сема. Давай за стражей.
Сема ушел бегом, пригнув голову под воротами.
Ждали во дворе. Ася села на бревно у забора, в тени от склада, Сема, вернувшись, встал у ворот лицом к улице. Извозчик задремал на козлах за воротами.
— Замок, — сказал Сема, не оборачиваясь. — Они посмотрят на петлю и увидят, что ее вырвали.
— Мы подошли, дверь настежь, замок в крапиве. Повтори.
— Подошли, дверь настежь, замок в крапиве.
— А что мы здесь делали? — спросила Ася с бревна.
— Гуляли.
— Втроем. За угольными складами?
— Мы свободные люди, гуляем где хотим.
— А зачем зашли?
— Пустой склад, дверь настежь. Любой бы зашел.
— Любой бы не зашел, — сказал Сема.
— Значит, я не любой.
Наряд пришел пешком, со стороны складов: старший, немолодой, с книжкой на ремешке через плечо, и двое рядовых с лампой. Он остановился в воротах, оглядел двор, бревно, извозчика, меня.
— Кто вызывал?
— Я. Воронов, Лавка чудес, Тихий канал.
— Кавалер Воронов?
— Он самый.
Старший убрал руку с ремешка книжки и снял фуражку. Потом надел обратно.
— Что здесь?
— Шли мимо. Дверь настежь, замок валяется. Зашли. В глубине стул, на нем веревки, на полу кровь.
— Шли мимо куда?
— Гуляли.
— Здесь?
— Здесь тихо.
Он раскрыл книжку и записал.
— Внутрь заходили?
— Заходили. Ничего не трогали.
— Смотрели зачем?
— Привычка. Я занимаюсь частной практикой особого рода.
— Кто еще заходил на склад?
— Только я и мои люди. Ася, Семен.
Он записал и это, не поднимая глаз на Асю и Сему.
— Ждите здесь. Внутрь пока не ходить.
Рядовые вошли. Через минуту изнутри донеслось короткое ругательство и «старшой, тут точно кровь».
Внутрь ушел и старший. Через дверь доносились его шаги и вопрос второму, где лампа. В книжку, пока он писал, я успел заглянуть: три слова, кавалер, гуляли, стул. Остальное ему предстояло додумывать самому, и охоты к этому у него не было.
Оснований возиться с моим заявлением у стражи было немного: пустой склад, стул, кровь без тела, кавалер, который гулял. Заниматься им предстояло все равно. Кавалер в протоколе остается кавалером, и на пьяных такое заявление не спишешь.
Жаров приехал на извозчике, один, в штатском, и сошел раньше, чем тот остановился. Пиджак застегнут на все пуговицы. Вопросов он не задал. Оглядел двор и пошел к двери склада, откуда как раз выходил старший с книжкой.
— Жаров, МОЛОТ. Вы старший?
— Я.
— Мне сообщили об артефактном следе. Дело беру под кураторство МОЛОТа. Господин Воронов при мне консультант, осмотр внутри по моему ведомству. Свет есть?
— Одна лампа.
— Мало. Найдите еще. Хотя бы у соседей.
Спорить он не стал. Послал второго рядового к складам за лампами и вернулся к своей книжке.
За кавалером был МОЛОТ, а МОЛОТ для городской стражи весил больше князя: с князем они не встречались, а с МОЛОТом предпочитали не ссориться. Старший записал бы и лужу во дворе, укажи я на нее.