За три месяца до моего четырнадцатилетия императорская семья выбрала невесту для наследного принца. Но всё, что я знала о его высочестве, — в него были влюблены все мои подружки; и что он высокий, статный, хорошо танцует и хорошо выглядит.
В тот день я вышла на пленэр в сад родового имения и писала роскошный раскидистый продибус — в разное время года он поражал красками. Сейчас, осенью, особенно — часть листвы, скрытая от палящей, обогревающей нашу систему звезды другими листьями, оставалась совершенно зелёной; часть уже пожелтела, а часть, ничем не укрытая летом от жара, стала оранжевой; самые кончики некоторых листьев покраснели. И вот эти плавные цветовые градиенты я сейчас писала, наслаждаясь буйством красок.
В глубине души, хоть старшие и не одобряли, я радовалась, что мать его высочества во время восстановления и преобразования климата планеты после почти тысячелетнего ледникового периода настояла на сохранении естественной смены сезонов. На Франгаг отчётливо менялись времена года.
— Лив… — позвала мама. Я вздрогнула, но вовремя отвела кисть от холста, и некрасивого мазка не случилось. Обернулась. Мама выглядела заплаканной. Она несколько секунд молчала, а после, пряча глаза, сообщила: — Императорская семья выбрала тебя в жёны наследнику императора Франгаг. Ты приступишь к занятиям через неделю.
Тогда я, ещё не зная, что мне предстоит, кивнула. Так решил род, а род — это главное. Я не могу ослушаться старших, ведь благодаря моему роду у меня есть всё, что мне нравится, — красивая одежда, хорошее образование, любимые подруги, с которыми я могу обсудить многое. Например, стихи поэтов, чьи сборники стихов с автографами авторов хранятся у меня на бумажных носителях. Это очень дорогие издания. К тому же я училась рисовать у лучших художников, освоила все стили и направления, хотя очень быстро поняла, что обожаю акварель и графику. Мне нравится возможность воссоздавать сложные образы с помощью минимума средств. Можно передать сильные эмоциональные образы, используя лишь монохромные чёткие штрихи, пятна, линии, и совершенно не обязательно использовать цвет.
— У госпожи Эолив — талант, — восхищался моими работами преподаватель графики, господин Шаш`уаавше. Он был нракациец, представитель расы, не похожей на гуманоидов и имеющей специфичное зрение. У нракацийцев восемнадцать–двадцать светочувствительных клеток, что позволяет им воспринимать больше оттенков и цветов, чем способны виги, включая ультрафиолет и поляризованный свет. Виги же воспринимают свет всего тремя (как жаль) видами колбочек, то есть клеток, и только трёх типов — красный, синий и зелёный. — Её надо отправить в нракацийскую академию живописи. Конечно, гуманоид никогда не сможет писать пейзажи наравне с нракацийцами, но у нас есть факультет для талантливых инопланетчиков. Если ваша семья вживит ей фасетки нракацийца вместо убогих зрительных шаров, что у неё сейчас, госпожа Эолив прославится во Вселенной. Взгляните на её работы! О, этот тонкий, чуть рваный штрих, это уже явное авторское начертание! Рассмотрите моё предложение, господин нье' Аттейс, — обратился преподаватель к моему отцу.