Ещё одна атака, и два немецких бомбардировщика ушли в сторону. Один вспыхнул и начал стремительно падать, а второй ушёл, сбросив бомбы ещё до цели.
— Стрелка, Стрелка, вызывайте подкрепление. У нас БК на исходе, — повторил я.
Я бросил взгляд через левое плечо.
Первая группа бомбардировщиков развалилась окончательно, но за ними шла вторая. И вот на неё у нас не хватит ни снарядов, ни манёвров.
До станции Унеча им оставалось лететь всего несколько минут.
— 88-й, у меня… температура растёт в общем, — доложила Белова, когда мы вновь набрали большую высоту.
Я посмотрел назад. Из двигателя Любы действительно потянулся шлейф. Ей в бою уже делать нечего.
— 11-й, ты домой. Не обсуждается, — скомандовал я.
— 88-й, прошу повторить.
— 11-й, возврат на аэродром. Передашь, чтобы вторую пару подняли, — чётче повторил я.
Белова аккуратно ушла в сторону и заняла курс в сторону Дубровки. До второй группы Хейнкелей осталось совсем немного. Боекомплекта у меня на две атаки. Может три.
А потом только таран.
— Стрелка, мать вашу, слышно меня? — произнёс я в эфир.
Секундная пауза в эфире, но в ответ только…
— Эм… я 37-й. Мы к вам подходим группой.
Этот голос слонёнка из легендарного мультика я теперь узнаю всегда. Так может говорить только один лётчик с позывным 37.
— 88-й, 25-му, слышим вас хорошо. Работаем. На 2 часа над тобой, — вызвал меня другой лётчик с характерным кавказским акцентом.
Похоже, что до Дубровки не докричались. Зато дозвались до моего бывшего 126-го полка. И как минимум двоих я узнал. Это были Вася Пупкин и Арарат Хачатрян.
Я поднял голову и увидел четыре силуэта над собой. Уже потрёпанные в боях ЛаГГ-3, но ещё готовые к работе.
— Ара, атакуем ведущего. Очередь короткая. Интервал 10 секунд. И… паашли! — молодцевато скомандовал ведущий группы.
И тут я узнал голос одного из своих бывших однополчан — Славы Булкина.
— 10 секунд, принял, 91-й, — ответил ему Хачатрян.
Я ушёл в сторону, выполнив вираж и наблюдая за атакой звена ЛаГГов.
Четыре угловатых истребителя падали прямо через несколько кучевых облаков.
Первым ударила пара Булкина.
В такие моменты самолёты кажутся размытыми тенями. Я увидел только ослепительные вспышки носовой пушки на носу ЛаГГа.
Крупнокалиберные снаряды впились в кабину ведущего немецких бомбардировщиков. Носовая часть Хейнкеля просто перестала существовать, разлетевшись на обломки. Бомбардировщик мгновенно задрал нос. Он словно наткнулся на стену. Большой самолёт завис на секунду и рухнул вниз, разваливаясь на куски.
Следом и вторая пара зашла для атаки.
Их ЛаГГи прошили немецкий строй насквозь. Трассеры заградительного огня бортстрелков тянулись за ними огненными хвостами, но ребята атаковали слишком быстро.
Бомбардировщик, который попал под удар Хачатряна, не загорелся. От его правого крыла оторвался огромный кусок. Немецкий пилот отчаянно пытался удержать искалеченную машину, но она неотвратимо кренилась, уходя со снижением к лесу.
В этот момент у немцев сдали нервы. Вторую атаку звена ЛаГГов они решили не ждать и начали уходить.