Глава 1
Дистанция 1000 метров…
Вся пыль и мелкий мусор с пола кабины мгновенно взмыли вверх в остекление фонаря.
Капот Ла-5 начал буквально перерезать линию горизонта, и мы устремились вниз.
Ветер ревел за фонарём кабины, а скорость росла. На указателе стрелка отсчитывала 470… 500… 530 километров в час.
Вибрация усилилась, а ручка управления в руках стала более жёсткой. Чтобы удержать самолёт, нужно уже прикладывать больше физических усилий для удержания курса.
Дистанция восемьсот метров…
Руки и ноги налились тяжестью, а челюсть начала слегка отвисать. Силуэт немецкого бомбардировщика уже в перекрестии прицела. На глазах он превращался из точки в огромную машину с крестами.
— Отстре… отстреливаются, — услышал я в наушниках сдавленный голос Любы.
— Дай чуть правую педаль, — проговорил я, поворачивая самолёт чуть в сторону, чтобы уйти с прямой траектории.
Немцы нас увидели. От турелей замерцали короткие вспышки, и к нам потянулись тонкие огненные пунктиры, скрещиваясь в пространстве.
— Дай левую, — сказал я и чуть довернул педаль, чтобы сбить прицел немецким стрелкам.
Ла-5 скользнул в сторону, не меняя угла пикирования. Одна из очередей прошла совсем рядом с моей правой плоскостью.
Дистанция четыреста метров…
— Ещё немного. После атаки выход влево, — с трудом проговорил я в эфир, положив палец на кнопку стрельбы.
Огромный силуэт Хейнкеля полностью заполнил кольцо прицела. Я уже мог разглядеть стыки листов обшивки на его крыле. А ещё отчётливо видел чёрные кресты с белой окантовкой.
В прицеле уже виден стык левой плоскости крыла и фюзеляжа, там, где у Не-111 расположены бензобаки.
Дистанция двести пятьдесят метров…
Я выдохнул и нажал на кнопку.
Две пушки ШВАК ударили одновременно. Ла-5 содрогнулся, словно наткнувшись на невидимую стену, а запах пороховой гари моментально затянуло в кабину через вентиляцию.
Снаряды достигли своей цели, и по фюзеляжу «побежали» вспышки разрывов от стыка крыла к двигателю. От обшивки полетели куски дюраля, а из пробитого бака мгновенно вырвался густой шлейф распылённого бензина.
Следом за мной отстрелялась и Люба.
Двести метров… сто пятьдесят.
Огромная туша бомбардировщика надвигалась с ужасающей скоростью. Ещё доля секунды, и мы столкнёмся.
Я отпустил кнопку и рванул ручку управления влево.
Мы проскочили буквально в нескольких десятках метрах над левым крылом горящего Хейнкеля.
Трассеры стрелков ударили вслед, но я уже уходил вниз, под брюхо немецкой армады, проваливаясь в спасительную слепую зону.
— Дал факела! — прокричала в эфир Люба, проскочив следом за мной.
В зеркале заднего вида мелькнул силуэт Ла-5 Беловой на фоне взрыва ведомого Хейнкеля.
— Выводим, — проговорил я, вытягивая ручку управления на себя.
Перегрузка моментально обрушилась на плечи, вдавливая меня в чашку сиденья так, что потемнело в глазах. Челюсть отвисла, а дыхание перехватило.
— 11-й, влево пошли, — скомандовал я, начиная боевой разворот на высоте двух тысяч метров и оглядываясь через плечо.
Над головой, в сером небе, немецкий флагман заваливался на левое крыло. Белый шлейф бензина вдруг полыхнул ослепительно-жёлтым пламенем. Летевший с ним рядом бомбардировщик, в который попала Белова, начал сброс и попробовал уйти вверх. Но и он вспыхнул и начал терять высоту.