— Товарищ командир, вернулись!
— Ой, девчонки, смотрите, плоскость пробита. Две… три пробоины!
— Да тьфу на плоскость, на правом борту куска обшивки нету. Как вы летели-то, Андрей Николаевич⁈
— Порохом-то как несёт!
Я отстегнул ремни, перекинул ногу через борт и встал на усиленную часть крыла.
Внизу творилось настоящее броуновское движение. Маруся Огонькова ощупывала пробоину в борту.
— Ироды, ну куда били, тут же тяги рядом! — возмущалась он, осматривая повреждение.
Старший техник нашей эскадрильи Варвара Морозова пыталась заглянуть под капот, а трое мастеров по вооружению уже тянули тележку со снарядами к пушкам. Ещё одна группа механиков катила бочки с бензином.
— Товарищ командир, вы живой! — улыбнулась мне механик Света, над которой недавно подшучивала Морозова.
— Не дождётесь, — ответил я, чем заставил девчат улыбаться.
— Товарищ капитан, а сколько сбили? — выкрикнул кто-то из толпы.
— Командир, что там было⁈ Вы их добили? Сколько их было-то потом⁈
Но мне не давали просто так отвечать и самому задать вопросы. А ведь в толпе я не увидел ни Беловой, ни второй пары лётчиц.
— Не всех сбили. Где… где… так, товарищи женщины! — крикнул я, спрыгивая с крыла на траву.
И в этот момент сквозь толпу техников, как два ледокола, прорвались Орлова, которая успела уже зарулить и добежать со стоянки, и старший врач Наталья Рубель.
Они спешили с разных сторон с такой скоростью, что встретились прямо передо мной и чуть не столкнулись лбами с глухим стуком.
— Эй, полегче! Ты чего под ноги не смотришь? — возмутилась Наташа, отодвигая Орлову плечом.
— Я к командиру, товарищ военврач! — ответила Марина, стараясь не уступить позицию.
Обе уставились на меня огромными, блестящими глазами. Орлова даже после кратковременного полёта была вспотевший, и комбинезон на груди у неё слегка потемнел. Наташа тоже раскраснелась от бега.
— Андрей Николаевич, вы как⁈ Вас не зацепило? — спросила Орлова схватив меня за локоть и оглядывая так, словно искала пулевые отверстия прямо в моей гимнастёрке.
— А я как увидела, что Белова одна вернулась, да ещё с дымом… И вообще, товарищ старший сержант, перестаньте лапать вашего командира эскадрильи! — грозно сказала Наташа.
— Так, все успокоились! Я живой, целый, даже не поцарапали, — громко сказал я и поднял руки, будто бы сдаваясь под напором женской заботы.
Я повернулся к Наташе.
— Белова в порядке? — спросил я.
— Да. Вон идёт сюда. Точно не поцарапали тебя… в смысле, вас? — исправилась Рубель.
— Не поцарапали… — начал отвечать я, но тут кто-то увидел ещё какую-то дырку на моём Ла-5
— Ой, девочки, смотрите. Да тут большого куска обшивки нет! — вдруг крикнула Маруся Огонькова, показывая пальцем в сторону правой консоли крыла.
Толпа девчонок моментально схлынула от меня к крылу, охая и причитая над простреленным крылом. Я подмигнул Огоньковой за её находчивость и возможность мне выдохнуть после вылета.
Я прислонился спиной к фюзеляжу и снял шлемофон. Солнце припекало лицо, а лёгкий ветер приятно освежал. В такие моменты начинаешь ценить каждую минуту на земле, где не приходится потеть под заградительным огнём.