Наташа меня ещё раз осмотрела и ушла, бросив суровый взгляд на Орлову. Марина же что-то хотела сказать, но потом ушла к девушкам, разглядывать дырки на фюзеляже.
— Разрешите обратиться, товарищ капитан! — подошла наконец-то Белова.
По её уставшему виду и мокрому лицу, было ясно, насколько сложным был для неё вылет.
— Двигатель как? Сильно перегрела?
— Дотащила, Андрей Николаевич! Стартех сказала, цилиндр не пробило. Остынет и в строй, — гордо отрапортовала Белова, шмыгнув носом.
— Молодец! В самый раз писать на тебя представление на очередной орден. Так и до звезды Героя дотянешься, — улыбнулся я и протянул девушке руку.
Белова застеснялась, но аккуратно прикоснулась ко мне. Я почувствовал, как её миниатюрная ладонь слегка вздрогнула от прикосновения, а сама она всё же широко улыбнулась своей девичьей улыбкой.
— Кстати, как писал Лев Толстой в… в своём романе… — начала говорить Люба, но я её перебил.
— Откуда он взялся? — произнёс я, услышав знакомый тарахтящий звук заходящего на посадку У-2.
На таком недавно прилетал к нам Коровин, когда ставил задачу.
Я прищурился, глядя на то, как биплан выполнил заход на посадку и уже рулил к стоянке самолётов. Появление связного самолёта сразу после боя обычно ничего хорошего не сулило. Либо экстренные вводные из штаба, либо начальство с проверкой. А Казарина с его ударной группой ещё не было.
— Заканчиваем коллективный осмотр пробоин. Всем разойтись по своим делам. Механикам готовить самолёты к повтору.
Девчонки мгновенно посерьёзнели, поняв, что время шуток вышло.
— Маруся, дай фуражку, — протянул я своему механику шлемофон.
Мой механик, которая всегда держала мои вещи на время вылета у себя в ящике с инструментами, проворно достала фуражку, бережно смахнула с неё пылинки и подала мне.
— Благодарю
Я надел фуражку, застегнул воротник гимнастёрки и зашагал к месту стоянки, куда уже зарулил У-2.
Поскольку комполка Казарин и сейчас находился на задаче, я, как командир эскадрильи, оставался старшим в нашем полку. Встречать гостей — это моя прямая уставная обязанность.
Я быстрым шагом подошёл к «кукурузнику» и стал ждать, когда появится важный человек.
Из задней кабины, опираясь на борт, начал выбираться пассажир. На нём была потёртая куртка, но даже под ней угадывался мощный человек.
Пассажир спрыгнул на землю, отряхнул колени, снял шлемофон… и я замер, не веря в такие совпадения.
Передо мной был Резников Алексей Семёнович. Выглядел он так же, как и в первый день нашей с ним встречи на полевом аэродроме в Белоруссии в палатке особиста.
На его лице, покрытом тёмным налётом копоти, были глубокие морщины, а лоб блестел от пота.
Взгляд был уставший… Из-под куртки выглядывали петлицы полковника.
— Товарищ полковник! Командир первой эскадрильи…
— Отставить официоз, Андрей. Я хоть и комдив ваш, но своих ребят помню.
Он шагнул навстречу, сгрёб меня и крепко, по-отцовски притянул к себе, похлопав по плечу.
— Ну здорово, стервец!
— Здорово, Батя! — ответил я, обнимая своего старого командира.
— А мне уже давно говорили, что ты в «цветнике» живёшь. Не соврали, да⁈ — улыбнулся Резников, потрепав меня за щёку.