Алиса тут же подскочила ко мне, хватаясь за голову:
— Ты подружилась с сестрой Демида?! Ты вообще понимаешь, что теперь вся эта элитная тусовка будет знать всю твою подноготную?!
— И пусть, — отмахнулась я, вздыхая, хотя внутри всё сжалось. — Мне наплевать.
Но мне было не наплевать. Особенно когда на большой перемене я вышла в коридор и увидела ЕГО. Роман стоял, лениво опираясь на колонну, в обнимку с Демидом, и о чём-то говорил. Чуть поодаль, прислонившись к той же колонне, стоял Ермолай — блондин с волосами до плеч, который скрестил руки и мрачно смотрел под ноги. А неподалёку, делая вид, что очень занята телефоном, стояла Алиса. Она, конечно, делала вид, но я знала, что она подслушивает.
Как только Роман меня увидел, он подмигнул мне, а потом медленно поднял руку и провёл пальцем по своей губе. По самому тому месту, где до сих пор, наверное, заживала ранка от моего укуса. Я вспомнила вкус его губ — терпкий, с привкусом табака. И меня накрыло.
Я резко отвернулась, ускоряя шаг, но он окликнул меня на весь коридор:
— Софья! Стоять!
Я медленно обернулась, чувствуя, как сердце пропускает удар. Роман подошёл, засунув руки в карманы дорогих джинсов. Сегодня он был ещё более сногсшибательным. Чёрная футболка, идеальные волосы, наглый взгляд. Меня снова прошибло мурашками.
— Ты чего убегаешь? Испугалась, что я с тобой поквитаюсь? — спросил он тихо, и его насмешливый голос заставил меня напрячься. Ермолай, стоявший у колонны, насмешливо хмыкнул, но не вмешивался.
— Я никого не боюсь, — отрезала я, хотя голос мой предательски дрогнул. — Особенно тех, кто обижает слабых.
— И кого же я обижал? — усмехнулся он, в упор глядя на меня. — Ты же не удосужилась разобраться в ситуации. Тебе ведь пофиг, да? Ты же у нас «спасительница».
Я опешила. Я открыла рот, чтобы ответить, но он не дал мне и слова сказать. Он просто наклонился ко мне близко-близко, почти касаясь губами моего уха, так, что я слышала его ровное дыхание, и прошептал:
— Ты слишком самоуверенная, чтобы быть умной, заноза. Это тебя когда-нибудь погубит.
И он ушёл, даже не оглянувшись. А я осталась стоять, чувствуя, как мои колени подкашиваются, а сердце стучит где-то в горле. Я видела, как Алиса смотрит на меня с открытым ртом, а Ермолай, проходя мимо, бросил на меня короткий, оценивающий взгляд.
Андрей Сергеевич учил меня, что слабых надо защищать. Но рядом с этим наглецом, я сама превращаюсь в слабую девчонку, которая не может связать и двух слов.
Третья пара — психология. Я зашла в аудиторию, надеясь, что час пролетит незаметно, но, увы, надежды не оправдались. В аудитории было тихо: преподавательница, женщина лет пятидесяти с усталым взглядом, монотонно вещала о типах темперамента, а я пыталась записать хоть что-то в конспект. Но мысли упорно возвращались к зелёным глазам.
Минут через двадцать тишину нарушил тяжёлый, уверенный звук шагов. Дверь распахнулась, и в аудиторию, не спрашивая разрешения, ввалились все пятеро гигантов. В дорогих куртках, с наглыми лицами, они лениво прошли вдоль рядов. И, разумеется, уселись прямо за нами.