— Алла, вы знаете, что беременны?
Меня накрывает отчаяньем, потом отпускает. Ничего, еще один аборт, и все будет в порядке, я только после Мариночки отошла, вот уж сложный ребенок.
— Нет, — коротко отвечаю я, уверенная, что срок небольшой, все будет быстро, правда, дорого.
Мне хватит Марины, совершенно не понравилось быть беременной, а потом худеть.
— Как не знаете? Срок уже большой, вон, сердечко бьется. — Узистка улыбнулась. — У вас будет девочка.
— Как — срок большой? — воскликнула я, аж колика прошла. — У меня шли месячные! Я ходила к врачу, лечила воспаление… И что, аборт поздно?
Слезы сдавили горло. Только не сейчас! Пожалуйста, не сейчас! Ничего, выкручусь, сделаю искусственные роды, избавлюсь от плода. Дышать! Глубоко дышать, успокоиться!
Следующий кадр — я-она в кабинете врача, худой рыжей женщины лет пятидесяти.
— Сразу два противопоказания: полное предлежание плаценты и неправильное положение плода. Вы можете умереть.
Выхожу на ватных ногах, держась за стену. Проклятая паразитка всеми силами цепляется за жизнь. Ну не может такое быть! Не может быть просто так, без стороннего вмешательства. Сначала месячные, потом предлежание это… И ведь никаких симптомов беременности! Ни отеков, ни тошноты, даже грудь не болела! Вот как тут не поверить в высшие силы⁈ Точно свекровь шепчет в свое норе, отводит от плода смерть. Чует, старая зараза, что Мариночка Костина.
Дальше — будто нарезка воспоминаний, как мать пыталась от меня избавиться и как мучилась. Ничего не помогало. Она не от чувства вины меня родила — она всеми силами пыталась меня убить, не получилось. Будто и правда за меня вступился кто-то свыше.
Мать носила тяжести, принимала горячую ванну, хотела наглотаться окситоцина — побоялась, поверила врачам, что и вправду опасно. К последнему триместру плацента поднялась, и мать благополучно разродилась.
Пару секунд я висела в темноте. Подобное я подозревала, но и предположить не могла, что можно заставить родить ребенка насильно! С самого первого дня она искренне меня не хотела, я даже вину почувствовала перед ней и, когда меня вытолкнуло назад, я обнаружила себя, смотрящей матери в глаза, преисполненной ее чувствами. Повинуясь порыву, я не удержалась, обняла ее.
Потом сразу же отстранилась, схватила на кухне полотенце и убежала спасать бабушкины гостинцы.
Разбилось малиновое варенье, две другие баночки остались целыми.
А я, дурочка, всю жизнь пыталась ей доказать, что хорошая, старалась заслужить любовь, а вон оно как. Имею ли я право винить ее?
И что произошло на самом деле: стечение обстоятельств, или бабушка захотела, чтобы у ее сына был ребенок, и вмешалась?
Вытерев сумку, я отошла в парк, села на скамейку, переваривая услышанное. Если и правда вмешалась бабушка, то по отношению к матери это несправедливо, это получается… как же говорят феминистки… репродуктивное насилие, вот.
Интересно, узнаю я когда-нибудь, как оно было на самом деле? Нет, бабушка не могла так поступить. Высшие силы? Я верю скорее в ноосферу и математику. Но как же греет мысль, что сами высшие силы вступились за меня!