Бои при Диндейте, Мит-Гамаре, Даманхуре, где он искусно управляет своей пехотой; бой при Газе, где с несколькими эскадронами он сокрушает шесть тысяч арнаутских, арабских и мамелюкских всадников Джеззара; изящная разведка на Сафед и, наконец, чудесный бой у моста Якуба с поразительной добычей у дамаскинцев; вся эта сирийская кампания, где, не довольствуясь своими налетами вне лагеря, он еще хочет идти в траншею перед Сен-Жан-д'Акром, не может восстановить его в милости Наполеона: нужен Абукир, и там, с его изобретательной и маневренной отвагой, армия великого султана сброшена в море, лагерь османов взят со всеми сокровищами, и рукой самого Мюрата сераскир Мустафа-паша ранен и взят в плен.
На поле битвы Мюрат, которому сераскир первым же пистолетным выстрелом раздробил челюсть, произведен в дивизионные генералы, и этого мало: для него нужна одна из тех наград, секрет которых есть у Наполеона, которыми он умеет в каждое мгновение, новой выдумкой, подхлестывать мужество, признавать преданность и раззадоривать честолюбие: бригада, которой Мюрат командовал при Абукире (7-й гусарский запасной, 3-й и 14-й драгунские), получает от главнокомандующего две английские пушки, присланные лондонским двором в подарок Константинополю: на каждой пушке будут выгравированы имена полков, составлявших бригаду, имя генерала Мюрата и имя генерал-адъютанта Руаза; на дульной части — слова: БИТВА ПРИ АБУКИРЕ.
Как держать злобу на солдата Абукира? Наполеон, возвращаясь во Францию, забирает его из госпиталя в Александрии, сажает на «Каррер», оставив «Мюирон», и два месяца спустя они в Париже.
Мюрат остерегается разыскивать там своего храброго Барраса; он почуял ветер и принял решение: теперь со всей внешней пылкостью своего южного сердца он расточает преданность Бонапарту; он всецело его и, чтобы лучше это доказать, выходит с улицы Победы лишь для полезных встреч с офицерами. В Сен-Клу он чудесно играет свою роль, и эту роль еще увеличивают в официальном отчете, ибо он единственный из действующих лиц не принадлежит к семье, и его так же выгодно показывать, как выгодно умалчивать о Люсьене и Леклерке: стало быть, это он заслужил признательность Отечества и получает за это декретом торжественные почести; и сверх того — подтверждение чина дивизионного генерала и, двадцать дней спустя, 11 фримера (2 декабря 1799 года), главное командование Гвардией консулов.
Мюрату остается лишь войти в семью: он принят Каролиной; но Наполеон противится; ибо, помимо даже приглашений, сделанных Моро и последствий которых он хочет дождаться, у него против Мюрата предубеждения разного рода, которые нужно побороть. Раз политическое устранено, поскольку Баррас исчез, остаются те, что оставили давние нескромности насчет Жозефины. Чтобы их побороть, кого Мюрат может использовать лучше самой Жозефины? Если женит его она, разве это не будет ответом на все и разве не будет для Наполеона уверенностью, что, если Жозефина и брала его некогда в любовники, теперь она от него отказалась? Разве такое утверждение не достаточное оправдание прошлого и не имеет вместе с тем преимущества обеспечивать будущее? Если Мюрат будет обязан Жозефине женитьбой на Каролине, разве не будет он обязан оказывать ей свой союз, свою поддержку, свое покровительство в семье, разве не будет он на ее стороне, против братьев, которые, что бы она ни делала, всегда будут врагами?