Мы отошли дальше от дома Альфы, туда, где уже не было чужих ушей. Лилея шла медленно, держась за живот, но взгляд у неё был острый. Не враждебный. Следственный.
— Я не знаю, с чего начать, — честно сказала я.
— С пожара, — без колебаний ответила она. — Финик тогда встал за тебя. Мы все знаем что это ложь. Но он это сделал и я не могу понять почему. А еще эти его взгляды на тебя. Брррр… Морнар этого, конечно, не замечает. Он сейчас видит только меня, ребёнка и стаю. А я вижу остальное.
Я сглотнула. Внутри всё сжалось.
Рассказать про лес? Про то, что случилось между мной и Фиником? Про то, что он поймал меня вчера у озера, прижал к дереву и заставил пообещать быть «послушной»?
Нет. Этого я не скажу. Не сейчас.
Но про пожар…
— В ту ночь я была там, — тихо произнесла я. — Я не хотела причинить вред стае.
Лилея остановилась. Повернулась ко мне всем корпусом.
— Финик соврал.
Не вопрос. Констатация.
— Да.
— Значит, ты тоже.
Я кивнула. Коротко. Горло внезапно стало сухим.
Лилея несколько секунд смотрела на меня молча. Потом тихо выдохнула и провела ладонью по животу, будто успокаивая не только ребёнка, но и себя.
— Мой муж думает, что Роган — хорошая для тебя партия.
— А ты? — мне почему-то хотелось знать.
— Ты и Роган? Серьёзно? — Лилея аж икнула от смеха.
Она прижала ладонь ко рту, но смех всё равно вырвался. Короткий, искренний, почти недобрый по отношению к гениальной идее её мужа.
— Нет. Совсем нет. Вы друг друга сожрёте ещё до свадебного торта. Роган будет ворчать, ты будешь огрызаться, и через неделю я найду вас обоих в разных концах леса с разодранными глотками. Метафорически. Надеюсь.
Я невольно фыркнула. Впервые за это утро внутри стало чуть легче.
— Значит, ты против.
— Я против заставлять тебя выходить за того, кого ты не выберешь сама, — уже серьёзнее сказала Лилея. — Ты имеешь право сама выбирать себе пару.
— Но я хочу уйти…
— Мира, — Лилея тяжело вздохнула. — Пойми, в одном Морнар прав. Ты не просто волчица. Ты дочь Альфы. А значит, тебя действительно могут использовать против стаи.
— Но стае на меня всё равно!
— Морнар не позволит этому случиться. Как бы стая к тебе ни относилась, Морнар как Альфа не позволит кому-то тебя терроризировать. Ты это понимаешь?
— Да, — честно ответила я.
Слова вышли тише, чем хотелось. Потому что понимать и принимать — разные вещи. Я понимала логику. Кровь. Политика. Границы. Соседние стаи. Всё это я слышала ещё при отце. Но одно дело знать, что ты фигура на чужой доске. Другое — жить в стае, где тебя не принимают.
Лилея помолчала. Потом мягче, но всё так же твёрдо добавила:
— Уйти сейчас — значит подарить им победу. Это на тебя не похоже, Мира.
Прозвучало это с ноткой дехтя. Лилея явно напоминала мне про те времна когда я боролась за свое место и никому не позволяла себя обижать.
Я посмотрела на неё. На живот. На эту странную женщину, которая ещё недавно была для меня соперницей, а теперь стояла и говорила так, будто я тоже входила в круг тех, кого она готова защищать.
— Тогда что мне делать? — тихо спросила я.