– Я хочу видеться со своей дочерью. Участвовать в ее жизни. Это не так много, – прорычал Лекс, стискивая кулаки, едва держа себя в руках, чтобы не повышать голос. – Я мог бы получить и гораздо больше.
– Что ты несешь? – я пренебрежительно фыркнула, глядя ему в глаза.
Он посмотрел так, что стало не по себе. Слишком пронзительный, разочарованный взгляд. Мол, хотел по-хорошему, придется по-плохому… И тон соответствовал, и жесткий, и горький одновременно:
– Считаешь меня врагом, Лара? Но после того, как ты поступила: скрыла Майю тогда, чуть не сбежала с интервью, так и не удосужившись сказать про мою дочь… я мог бы не носиться с тобой. А отомстить за то, что ты водила меня за нос. Называла ее племянницей, только бы не сказать правду.
Лекс поджал губы, будто стало противно дышать со мной одним воздухом. Мои щеки предательски вспыхнули от стыда. Ведь это еще про Таю неизвестно! Чтобы скрыть свою реакцию, я отвела взгляд, прошипев:
– Замолчи. Я ухожу. И сделаю все, чтобы ты больше никогда не увидел Майю!
Я отвернулась. Еще немного – и направилась бы прочь. Но в этот момент Лекс ухватил меня за подбородок. Сильные пальцы заставили поднять лицо, посмотреть в глаза.
– Не испытывай мое терпение.
Всего одна фраза, а внутри все сжалось. И в то же время накатила минутная слабость от того, как близко Лекс, как дурманит аромат его одеколона. Ощущение мне не понравилось, так что я резко вскинула руку, отбрасывая чужую ладонь.
– Да ты ничего не сделаешь, Лекс! Хочешь идти в суд – пожалуйста! Скатертью дорожка! – насмешливо и зло выпалила я. – С удовольствием расскажу судье, что ни я, ни Майя не слышали о тебе столько лет! Может, тебе и приближаться запретят, раз ты нас преследуешь? Как ты там говорил? В законном порядке!
«Не пойдет же он и правда в суд? – хмыкнула я про себя. – Не станет заморачиваться!»
Я понимала, что перегибаю палку в своем блефе, но уже не могла остановиться. Пока не осеклась под взглядом Лекса, который резко заледенел. Мое дыхание сбилось. Я даже отступила на шаг, чувствуя, что доигралась.
– Ты понятия не имеешь, с кем говоришь. И что я могу на самом деле, – медленно и чеканя каждое слово, начал Лекс. – Одно мое слово – и суд докажет, что ты – отвратительная мать. Что Майе будет лучше со мной…
– Ты не посмеешь, – бледнея, выдохнула я.
– Отнять ее у тебя? А почему нет? – безжалостно усмехнулся он. – Ты прятала ее от меня шесть лет. И хочешь забрать и сейчас, уже навсегда. Так и не сказав Майе правду, не дав ей право решать, хочет она видеться с отцом или нет… Так что теперь и я могу сделать все, чтобы ты больше никогда ее не увидела.
Лекс отвернулся, собираясь уходить. Я замерла, как в страшном сне. Ни шевельнуться, ни даже сказать что-то. Дыхание попросту перехватило. Осталось лишь стоять и слушать, как набатом колотится в ушах сердце.
Ведь я видела в глазах Лекса: он не шутит, он способен на это. Отомстить за то, что я хочу отобрать у него дочь… отобрав ее уже у меня.
Садясь в такси, я увидела себя в зеркальце заднего вида. Лицо напоминало маску, бледную и холодную. Только взгляд оставался живым, испуганным и затравленным.