— Не знаю.
— Это плохой знак.
— Я в курсе.
Она обняла меня за плечи быстро по- дружески. И от этого жеста неожиданно защипало глаза. Иногда люди помогают даже тогда, когда ничего не могут исправить и просто остаются рядом.
К обеду я отправилась в архивный отдел за документами.
Настроение было отвратительным. На улице с самого утра моросил дождь.
Голова болела от переживаний или от погоды. А в почте меня ждали ещё три письма от Вити. Он меня атаковал не только на телефон, но и по почте. Ничего хорошего. Обычный вторник. Когда я возвращалась обратно, из переговорной неподалёку донёсся знакомый голос.
Пётр Иванович.
Дверь была приоткрыта. Я честно не собиралась подслушивать, но собственную фамилию трудно проигнорировать. Поэтому я невольно остановилась и прислушалась.
— Она стала слишком рассеянной, — говорил Пётр Иванович.
— Это временно.
Второй голос принадлежал кому-то из руководителей.
— Меня не интересуют причины, если сотрудник не справляется с работой, значит сотрудник не справляется.
Я почувствовала неприятный холодок, какой же он мерзкий. С чего это я не справляюсь, он там вообще что ли?! Моему возмущению не было предела.
— Девочка переживает из-за каких-то личных проблем, и это уже влияет на результаты.
Личные проблемы. Значит, он тогда всё-таки заметил или кто-то рассказал. Меня неожиданно накрыло унижение, потому что одно дело плакать дома. И совсем другое стать объектом обсуждения в офисе. Я быстро пошла дальше. Не хотелось слышать продолжение.
Вечером случилось то, чего я боялась последние несколько дней. Мы случайно столкнулись с Витей. Я выходила из супермаркета возле дома, когда увидела знакомую фигуру возле парковки.
Он стоял рядом со своей машиной и смотрел прямо на меня, словно ждал, когда я выйду. Наверное, так и было. На мгновение захотелось развернуться и уйти, но было поздно. Он уже заметил меня.
— Ника.
Я остановилась. Только потому, что убегать выглядело бы глупо. Витя сделал шаг вперёд в мою сторону. Я заметила, что за эту неделю он сильно изменился: осунулся, похудел, под глазами тёмные круги. Раньше это вызвало бы у меня тревогу, а теперь только грусть о былом. И невольно мысль саркастическая промелькнула: интересно его, что ли Алинка не приняла?
— Нам нужно поговорить.
— Нет.
— Пожалуйста, прошу тебя.
Я крепче сжала ручки пакета.
— Вить, я устала.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь.
Он замолчал.
— Ты даже представить не можешь, насколько я устала от всего этого. Я уже не хочу никаких объяснений. Я устала себя собирать каждое утро по кусочкам.
Голос мой дрогнул немного, но этого оказалось достаточно, чтобы Витя нервно провёл рукой по волосам и отвёл взгляд.
— Я всё испортил, – обречённо сказал он.
— Да.
— Но я люблю тебя.
Удивительно, насколько по-разному могут звучать одни и те же слова. Когда-то они согревали меня, теперь мне даже слышать их неприятно. И веры его словам у меня больше не осталось.
— Ты выбрал другую девушку.
— Это была ошибка.
— Ошибка, которая растянулась на несколько месяцев? Ты серьёзно?!
Он опустил голову и в этот момент я вдруг поняла, что больше не хочу продолжать этот разговор, потому что ничего для себя нового не услышу от него. Только трачу свои нервы и своё время.