Дорога на Север, длившаяся две бесконечные, изнуряющие недели, окончательно вымела из меня остатки иллюзий относительно этого мира. Карета, которую мне выделили «из щедрости», больше походила на деревянную коробку на рассохшихся, скрипящих колёсах. В ней не было никакой магии обогрева. С каждым днём пейзаж за узким, быстро покрывающимся ледяной изморозью окном становился всё мрачнее и суровее. Цветущие, залитые солнцем южные равнины сменились серыми, ощетинившимися скалами, а затем — бескрайними, пугающими своей пустотой заснеженными просторами. Воздух за бортом стал колючим, ледяным, насквозь пропитанным запахом соли, замёрзшей хвои и далёкого шторма.
Но самым страшным испытанием оказалась еда. Мой изнеженный желудок от местной дорожной кухни едва не завязался узелком. Никаких изысков. Нам не готовили горячих супов. Конвойные гвардейцы питались отдельно, а мне на стоянках швыряли черствый, серый хлеб, который приходилось буквально грызть, и куски пересушенной, жутко соленой говядины — солонины, от которой потом нестерпимо хотелось пить. Вода в кожаной фляге к полудню превращалась в ледяное крошево, колющее зубы. Кишечник бунтовал, голова раскалывалась от постоянного недоедания и обезвоживания, а тело принцессы ныло от непрекращающейся суточной тряски так, словно меня пропустили через бетономешалку.
На пограничных заставах солдаты конвоя грелись у огромных костров, пили жгучую дегтярную настойку и, не стесняясь моего присутствия, громко хохотали. Они вовсю обсуждали, сколько дней «королевская пустышка» выдержит в ледяной постели Стоунхарта, прежде чем превратится в красивую сосульку. Называли Саира чудовищем, сломленным каторжником, который ненавидит всю королевскую кровь.
Я не обращала на их ржач никакого внимания. Сидя на жестком сиденье кареты, я упрямо куталась в поношенный мех, согревала дыханием закоченевшие, потерявшие чувствительность пальцы и мысленно до дыр затирала схемы труб. Тряска выматывала, недоедание лишало сил, но мой земной разум оставался собранным, трезвым и злым. Спать в ледяной постели? Ну уж нет. Мужчины приходят и уходят, а правильно настроенный геотермальный контур отопления — это инвестиция в будущее. Раз уж меня сослали сюда, я выживу. И заставлю этот нищий кусок льда приносить прибыль.
Когда карета в очередной раз судорожно вздрогнула, колеса с натужным скрипом замерли, пропахивая глубокую обледенелую корку земли перед огромными, коваными воротами замка Стоунхарт, а за окном взвыл яростный буран, я не почувствовала страха. Наоборот, внутри проснулся тот самый азарт, который когда-то помог мне поднять первый разоренный совхоз. Я сделала глубокий вдох, расправила затекшие плечи и мысленно произнесла: «Ну что, герцог Саир Стоунхарт. Контракт подписан, ваш новый генеральный директор прибыл на объект. Посмотрим, у кого из нас двоих окажется крепче хребет».
Глава 1. Часть 2. Подарок с двойным дном
Pov Саир
Камень под моими ладонями неохотно, со скрипом, но всё же подчинялся. Я выплеснул остатки маны земли, заставляя серый, промёрзший гранит намертво схватиться, заделывая глубокую брешь в обрушенной стене западной башни. Тяжело опустив руки, я пошатнулся. Израненная спина тут же отозвалась острой, пульсирующей болью. Проклятые шрамы — память об имперских плетях на южной каторге — всегда нещадно выли и тянули к непогоде. А здесь, на моем родном Севере, буран свирепствовал уже третьи сутки, словно пытаясь похоронить остатки моей крепости под тоннами льда.