— Ты ангел, правда, — серьезно проговорила она и приоткрыла один глаз. — Куда ты дел свой нимб?
— В химчистку отправил, — усмехнулся Миша.
Он всегда одевался ярко — как и сама Глаша, пока ее жизнь не стала серой, — и на ее серой кухне в синих джинсах и оранжевой футболке казался пятном из лета. Встал, положил ей яичницу, подождал, пока поест.
— А теперь расскажи, в честь чего был слезоразлив. Ты так последний раз плакала, когда тебе Грымза тройку в четверти поставила. В каком классе? В восьмом?
Грымзой они называли противную учительницу биологии.
— В седьмом, — пробубнила Глафира. И замолчала. Вздохнула. — Ты с этой бородой на турецкого актера похож, ты знаешь? У тебя там старушки в обморок не падают, когда ты давление им меряешь?
— Глаш, — покачал он головой, и она поняла, что отшутиться не получится. Мишка-друг вспомнил, что он еще и Михаил Давыдов, врач. — Мир не треснет, если ты пожалуешься или, — он выразительно кивнул на квартиру, — попросишь о помощи. Люди не поймут, что́ с тобой, если ты молчишь. Вот и я не понял вовремя. А судя по тому, что я вижу, у тебя депрессия.
Это было ожидаемо.
— Нет у меня никакой депрессии, Миш. Я просто устала как собака. А сегодня оказалось, что я еще и тираж запорола. Влетело за это, да и сама расстроилась…
И Глафира рассказала ему весь-весь сегодняшний день: и про мерзкого автора Кирилла Грача, который в целом-то понятно, почему взбесился и расстроился, но ей от этого не легче; и про то, как ее отчитывал Сан Палыч; и даже про промокший ботинок; и про Витьку, которому с ней было скучно, но только зачем-то он жил с ней три года, пока на горизонте не замаячила племянница его начальника с квартирой в центре Москвы.
— Дебил твой Витька, — хмуро сказал Мишка. — Он мне и не нравился вообще. Вертлявый, липкий какой-то. Что раньше не сказала? Я бы ему морду набил.
— Я ему сама набила, — буркнула Глаша. — Образно, конечно. Повыкидывала его вещи из окна. Он же мне по телефону сказал, не лично. Бегал потом собирал.
Мишка хохотнул.
— Ну ты даешь, Гусена Опасная! Ну и хорошо, что он ушел. Считай, мусор сам себя вынес. Хуже было бы, если б ты уже замужем за ним была и с ребенком. И вообще, перестань о нем рыдать, ты чего? Ты же у меня вон какая красотка. Хочешь, познакомлю тебя с другом? Хирург, умница, зарабатывает как Илон Маск. Почти. Раз в миллион меньше, но тоже хорошо.
Глаша захихикала сквозь слезы и помотала головой.
— Не, мне сейчас не до парней, Миш. Мне бы проблемы на работе пережить.
— Уволиться все еще не хочешь? — спросил он, уже зная ответ.
— Это же «Когорта», — вздохнула она, — одно из крупнейших издательств. Таких возможностей, как там, почти нигде нет. Так что буду работать… и ждать возможности перейти.
Долго они болтали — и Мише Глафира рассказала почти все. Только про отсутствие денег не стала, иначе Давыдов их предложит, а она не возьмет, и будет неловко и напряженно. Или вообще молча купит пять пакетов еды так, чтобы ей до конца месяца хватило, а она будет ощущать себя, как очередная его бедняжка, которую Мишка подкармливает.