Глава 1. Неудачи тебе
Бывает, что день только начался, а ты уже знаешь, что все пойдет не так.
С какого момента Глафира поняла, что день будет неудачный? Когда от кипятка треснула голубенькая чашка, последняя из пары, оставшейся от бабушки? Когда яйцо, оставленное на завтрак, разбилось мимо сковородки? Или когда, выйдя из подъезда в февральскую, тусклую, вязкую Москву, Глаша увидела напротив обрывающих рекламный щит рабочих?
Раньше на нем было что-то жизнерадостное, и на фоне цветов и улыбающихся людей радовала глаз надпись: «Невероятной удачи тебе!» А сейчас рабочие сняли середину, и осталось только «Не…удачи тебе!».
Глафира Гусева в знаки верила — и мир щедро подбрасывал их ей. Предупреждал.
И сейчас она задумалась: может, не идти на работу, сказаться больной — тем более, что чувствовала она себя действительно не очень. Честно говоря, не очень она себя чувствовала уже пару лет, и становилось все хуже — сил не хватало даже убрать квартиру или застелить постель. Но внутренняя отличница зашевелилась, строго поправила очки, которые Глаша носила до восемнадцати, пока не сделала лазерную коррекцию.
«Ты же соврешь, а врать нехорошо».
«Все равно придется делать эту работу завтра, но уже в двойном размере».
«Ты же не можешь подвести людей».
Глафира вздохнула, подняла вязаный воротник до самого носа — в лицо бил мокрый снег — и пошла навстречу «не…удаче».
Знак не обманул.
Вечером Глафира Гусева, выпускающий редактор издательства «Когорта», качалась в вагоне метро, вцепившись в поручень, а в ушах звучал голос главного редактора.
— Паровоз серии, Гусева! Пять месяцев подготовки к запуску псу под хвост!
Сан Палыч был обычно спокоен, но если уж орал, то срываясь на визг, а его гладко выбритое лицо и лысина ужасно краснели.
— Это твоя работа — пройтись по верстке, проверить каждый разворот, нумерацию!
«Паровозами» в издательствах называли книги именитых авторов, которые ставили на старт серии, объединенной одной тематикой. Глафира полгода назад защитила перед руководством разработанную ею серию «Настоящие мужики» и ухитрилась договориться с известнейшим авторов мужских боевиков, Кириллом Грачом, вальяжным шовинистом, который начинал общение с ней со слова «девочка». Впрочем, с опытом у нее накопилось столько фриковатых авторов, что она уже не обращала на это внимания. Глафира делала эту серию с присущей ей педантичностью… и большой надеждой на то, что после нее сможет перейти в другую редакцию этого же издательства и выпускать книги, которые ей нравятся.
И ошиблась. Один-единственный раз ошиблась. Глафира могла объяснить себе причину много-много раз, но что бы это дало?
Она ошиблась, потому что пять лет уже после института вставала в шесть утра, чтобы из области к девяти добраться в Москву — сначала на автобусе, потом на метро. А домой возвращалась к десяти и не всегда сразу ложилась спать — нужно было что-то просмотреть, кому-то из авторов ответить, доделать заявки на договоры, написать правки художникам обложек.
Ошиблась, потому что верстку вычитывала уже ночью, потому что верстальщик ее задержал, а сдать в печать нужно было еще вчера, чтобы успеть в срок.