14
ГЛАВА 14
Рональд.
— Ты что творишь?! — рычал Рональд на отца, держа его за грудки. Его пальцы впивались в плотную ткань камзола, словно когти, готовые прорвать её насквозь. В глазах принца плескалась алая буря — не просто злость, а первобытная, обжигающая ярость, перед которой меркли любые дворцовые правила. Воздух между ними искрил, будто в него бросили горсть раскалённых углей.
— Эту девку надо немедленно вышвырнуть из наших земель! — Льюис пытался оторвать руки сына от себя, и в его движениях сквозила не столько сила, сколько отчаяние человека, чья власть вдруг дала трещину. — Ты бы слышал, что она говорила… Хотя лучше сразу её казнить. Никто не имеет права так говорить с королём. Я её казню на площади, чтоб другим неповадно было! — каждое слово он выплёвывал, как раскалённый осколок, и в них слышался не только гнев, но и страх — страх перед тем, что привычный порядок рушится прямо у него на глазах.
— Ты не тронешь Мию! — зашипел Рональд, и этот шёпот прозвучал страшнее любого крика. Его глаза были налиты кровью, злость кипела, а кровь с адреналином бурлила в венах, грозя разорвать их изнутри.
— Родного отца из‑за какой‑то девки… — не мог поверить сыну Льюис, и в этой фразе прозвучала не обида, а глубокое, почти физическое непонимание того, как мир мог перевернуться вверх дном за считаные мгновения. Но где‑то в глубине его взгляда уже зарождался червячок страха — страха перед той силой, что пробудилась в сыне.
— Мия не какая‑то, она моя единственная, — произнёс Рональд, и в этих словах прозвучала такая окончательность, что даже воздух будто стал тяжелее.
— Ты шутишь?.. — король пытался найти правду в глазах сына, всматривался в них, как в тёмную воду, надеясь разглядеть хоть намёк на шутку. И нашёл. — Нет. Этого не может быть! Такого не случалось уже больше двух веков. Тем более с кем? С простолюдинкой!
— Это не имеет значения. Она моя, и на этом точка, — отрезал принц, и его голос прозвучал как удар молота по наковальне — чёткий, безжалостный, не оставляющий места для споров.
— А ты уверен?
— Более чем.
— А как же проклятье и брак с Люсией?
— Я уже не уверен, что она нам поможет, — в голосе Рональда прозвучала не капризность, а горькое осознание, что старые планы рассыпаются в прах, как высохшие листья под ногами.
— Ты так думаешь из‑за этой девки. Дракон противится. Но ты не можешь ради собственного счастья обречь всех на страдания. Ты должен избавить нас от проклятья.
— Я. Никому. Ничего. Не должен, — отчеканил Рональд, и каждое слово падало, как тяжёлый камень, высекая искры. — Ты король, и это твой долг. Но, несмотря на это, я не перестаю искать выход. И продолжу это делать. Но женюсь я только на Мии.
Больше не говоря ни слова, Рональд отпустил отца. Его руки упали, как тяжёлые цепи, сброшенные после долгой борьбы. Он развернулся и ушёл в свою комнату, и каждый его шаг отдавался глухим эхом в опустевшем коридоре.
Немного успокоившись, он ощутил упадок сил и пустоту — такую глубокую, что казалось, будто из него вынули что‑то жизненно важное. Опираясь на внутреннее чутьё, он искал Мию, и с каждым мгновением страх всё сильнее клокотал в горле, царапая изнутри, как острый осколок льда. От осознания, что её нет в замке, ужас сковывал внутренности ледяными тисками, а перед глазами вставала картина: он теряет её, и мир вокруг превращается в безмолвную, холодную пустоту.