11
– Мне кажется, ты сполна искупил свою грубость, – смеюсь я, когда мы наконец-то продолжаем наш восхитительный гурманский ужин.
Наши бесконечные занятия любовью так сильно возбудили мой аппетит, что я даже не знаю, что я хочу больше: скушать этот ароматный персик, лежащий передо мной на тарелке, или этого горячего сексуального мужчину.
– Поверь, – мою ужасную грубость ничто не способно искупить, – целуют он в ответ кончики моих пальцев, и начинает легонько посасывать их, заглатывая всё глубже, по одному, и я снова чувствую разгорающееся тепло у себя между ног.
– О Боже, что ты со мной делаешь, – шепчу я одними припухшими от ласк и поцелуев губами, а Тристан уже встаёт на колени, снова пробираясь к моей сочной дырочке, чтобы запустить в неё свой ловкий и нежный язычок…
Эта ночь любви продолжается бесконечно, и мне кажется, что я попала в сказку. В сказку, где бедной несчастной Золушке выпал счастливые билет. Только доброй крёстной-феей оказался Лев Иванович, а Прекрасным Принцем – кумир миллионов женщин Тристан. И мне совершенно не хочется сейчас думать о том, что рано или поздно моя карета превратится в тыкву. А ведь именно так и происходит в этой сказке.
После роскошного ресторана мы возвращаемся в мой президентский номер люкс, чтобы продолжить нашу ночь любви, и я не хочу, чтобы она заканчивалась. Мой неутомимый сладкий мальчик, кажется, готов снова и снова на новые подвиги, как только утихает мой последний стон наслаждения. Вся я – сплошной пульсирующий цветок оргазма, из которого пьёт нектар волшебный мотылёк.
Я всё-таки проваливаюсь в сон под утро, и чувствую на своём бедре тяжесть сильного мускулистого и молодого тела, которое и во сне крепко сжимает меня в своих объятиях.
Солнце бьёт мне в лицо сквозь неплотно закрытые шторы, когда я вдруг просыпаюсь от резкого женского визга где-то совсем рядом, под ухом:
– Кто эта самозванка! Покажите мне её! Номер забронирован на моё имя!
Я открываю глаза, и вижу, как в спальню врывается, несмотря на пытающегося удержать её менеджера, какая-то странная грузная женщина, в шёлковом дорогом костюме, на каблуках, подрагивающих под её весом, и увешанная явно безумно дорогими, но очень безвкусными золотыми и платиновыми побрякушками.
– Кто вы! Говорите! – снова визжит она, и я сажусь в кровати, уставившись на эту сумасшедшую. Вообще не понимаю, как её могли пустить сюда! Что это, на хрен, за сервис такой в одном из самых дорогих и роскошных отелей?!
– Я не обязана вам ничего объяснять, —полным достоинства голоса, произношу я. – Прошу вас уйти из моего номера. Я заплатила за него, и весьма внушительную сумму. И за эти деньги ожидаю, чтобы меня здесь не тревожили, – тоном, не терпящим возражений, произношу я.
– Да как вы смеете?! – задыхается от гнева эта мадам, и её брыли слегка подрагивают от негодования. Да уж, видимо, никакие деньги не смогли ей помочь избавиться от лишнего веса. Сочувствую. Ага, как же! Побегала бы с моё с подносами и тарелками, тоже выглядела бы не хуже меня, – с мрачным удовлетворением думаю я про себя, натягиваю одеяло повыше.