Надпись гласит: «У Тристана новая страсть? Таинственная незнакомка». Вот и всё. Таинственная незнакомка. И теперь все мои друзья, коллеги и знакомые будут в курсе моих похождений. Ну и чёрт с ними! И я поднимаю трубку, и диктую:
– Пожалуйста, принесите мне завтрак в номер. Да, с шампанским. Французским. И блинчики с красной икрой, обязательно. И да, с чёрной тоже. И ещё, пришлите срочно кого-нибудь поменять мне простыни в номере. Сейчас же.
И уже через каких-то полчаса я уплетаю восхитительный роскошный завтрак в постель, любуясь в окно на море и город под ним, и простыни сияют белизной и пахнут ароматной лавандой. И больше ничто не напоминает мне о свалившемся на мою голову случайном принце…
13
Я гуляю по набережной, и ветер развевает моё белоснежное шёлковое платье, и мне немного грустно от того, что всё хорошее так быстро заканчивается. Золушка всего на один вечер… А как же золотая туфелька? Мне ведь полагается примерить её, чтобы я обрела счастье… Какая глупость! Взрослая женщина, психолог, а думаю о каких-то дурацких сказках! Детский сад, ей Богу!
– Вы сегодня одна? – вдруг слышу я за спиной уже знакомый мне завораживающий меня низкий баритон, и вздрагиваю от неожиданности. – Без своей юной знаменитости?
– А вы? – оборачиваюсь я к Антону Скуратову и насмешливо смотрю на него. – Я смотрю, вы тоже решили немного отдохнуть от своей спутницы? Или, наоборот, это она отдыхает от вас? – с раздражением добавляю я.
Не хватало мне только, что этот наглец ещё и издевался надо мной! Хватило мне на сегодня унижений, спасибо!
– Вы о ком? – мягко улыбается он. – А, об этой, как там её… Блогерке…
– Да, об этой. Инсталеди, – прыскаю я, и вижу, как бездонные глаза моего знакомого начинают искриться смехом.
– Поразительно. Меня всегда поражало, каике иногда нелепые имена и сценические псевдонимы выдумывают себе эти халифы на один час, современные знаменитости, – отвечает Скуратов. – Инсталеди…
– Тристан, – подхватываю я, и мы начинаем оба смеяться. – Согласная, звучат иногда как полный бред.
– Так зачем нам с вами думать о каких-то бредовых именах и людях, которые их выдумывают, правда? – мягко, но настойчиво произносит он, и я киваю в ответ.
– Согласна.
– А мне вот, например, очень интересно, что вы думаете о теории Юнга, – вдруг произносит он, и в изумлении смотрю на него.
– С чего вы…
– Вы знаете, мне отчего-то показалось, что вы психолог… Ну понимаете, это взгляд, оценивающий человека, глубина суждений… Но, возможно, я ошибаюсь, простите, ради Бога, если это так…
– Да нет, вы совершенно правы! – перебиваю я его. – Я многое могу рассказать вам о Юнге, я ведь писала по нему диплом!
– Не удивлюсь, если вы и сейчас работаете психоаналитиком, —добавляет он, и я лишь молчу в ответ. Хватит с меня вранья. Пусть думает вс, что угодно, но я не буду ничего ему рассказывать о своей жизни.
Тем более что мне о ней рассказывать? О свое сраной квартирке со столетним ремонтом? Работе на заводе в отделе кадров? О своей подработке официанткой? Кому такое вообще может быть интересно!