И мы продолжаем нашу неспешную прогулку, и впервые за многие годы кто-то действительно с интересом слушает меня и мои рассуждения… Я ловлю себя на мысли, что мне с этим человеком легко и приятно, и я даже не думаю о том, что впереди меня, скорее всего, ждёт вытягивавший все жилы развод, разборки со своей ненаглядной семейкой, раздел имущества и возвращение к унылым серым будням. Но я до конца истрачу щедрый подарок доброго волшебника Льва Ивановича, и хотя бы ещё немного побуду таинственной и загадочной незнакомкой! Я даже не замечаю, как мы совершенно естественно переходим на ты, и болтаем уже обо всём, как будто мы уже сто лет как знакомы.
– Ты знаешь, Алиса, – проникновенно смотрит мне в глаза Артём, – ты мне напоминаешь странным образом одну мою знакомую…
И я не в силах отвести от него взгляд. Он пронзает меня и словно сжигает у меня всё внутри… Что там говорил этот Тристан-Дристан? Что Скуратов один из самых могущественных людей в стране? Не хотела бы я оказаться на его пути… Но не отказалась бы пойти с ним вместе одной дорогой. Но это невозможно. Сказок не бывает, и я морщусь, вспомнив сегодняшнее мерзкое приключение с певцом. Кому нужна бедная неизвестная замухрышка? С багажом в виде мужа, любовницы и дочурки, которая, скорее всего, предпочтёт жить вместе с любовницей отца?
Но сейчас я здесь и сейчас, и лишь спрашиваю:
– А что же случилось, с этой твоей знакомой?
И Скуратов лишь слегка морщится в ответ:
– Ничего. Надеюсь, что она очень счастлива, – и, вздохов, добавляет. – С другим.
И он продолжает смотреть на меня, и тут я улавливаю в его взгляде… нежность? И от него веет такой уверенностью, мужественностью и властью, что я, сама не зная, что творю, не контролируя себя, просто беру и первая целую его! Я касаюсь его губ своими, совсем легко, и сразу же отхожу в сторону, в смущении, что я натворила. Разве можно самой вешаться на шею малознакомому человеку?!
– Прости, – смущённо бормочу я, уставившись себе под ноги. – Не знаю, что на меня нашло. Первый раз в моей жизни. Обычно я так себя не веду с мужчинами…
И чувствую, как его рука осторожно поднимает мой подбородок, и его бездонные глаза глядят мне в душу:
– Тебе есть за что извиняться, согласен, – с насмешкой говорит он.
Вот я набитая дура! Но он продолжает:
– Разве так целуются? – и его губы впиваются в мои настоящим мужским поцелуем, всепоглощающим, засасывающим, его язык раздвигает мои сомкнутые зубы и проникает мне в рот, сплетаясь с моим, и я чувствую, как бешеная буря зарождается где-то у меня внизу живота, чтобы потом захватить всё моё тело, внезапно ослабевшее в его сильных крепких jобъятиях…
– Вот так целуются, – тихо говорит он, когда наконец-то отпускает меня, едва стоящую на ногах. И тут же добавляет: – Хотел бы я знать, надела ли ты сегодня тот самый восхитительный корсет, в котором я тебя увидел в первый раз, и я вспыхиваю как алый факел под его нескромным, раздевающим меня донага прямо здесь, на пирсе, взглядом…
14
Всего лишь одна ночь, всего лишь одна ночь, – твержу я себе, как в ознобе, собираясь на своё последнее свидание со Скуратовым. Я никогда его не забуду. Его характер, его бесподобное чувство юмора. Его внешность. Его запах. Запах, который сводит меня буквально с ума, стоит мне оказаться рядом с ним. Запах взрослого зрелого мужчины, вожака стая, твёрдо знающего, чего он хочет от жизни. И от меня.