Я перемеряла уже кучу бюстгалтеров с тончайшим кружевом и шёлком, со стразами и жемчужными вставками, развратные стринги и даже девушка-продавщица принесла мне трусики с… дырочкой-разрезом на том самом месте!
– А это что? – густо покраснев, шёпотом спрашиваю я.
– Это французские трусики-уверты, – с видом знатока заявляет мне девушка. – Очень соблазнительные и изысканные, я подумала, что вам могут понравиться.
– Хорошо, – нерешительно бормочу я. – Я подумаю. Померяю ещё вот этот корсет и, наверное, всё…
– Отличный выбор! – отвечает мне продавщица. – В коридоре есть большое зеркало, если вам надо хорошенько рассмотреть себя со всех сторон, я буду рядом, если вам вдруг понадобится другая модель или размер!
Я натягиваю на себя прозрачное боди из тончайшего кружева телесного цвета, с вышитыми цветами только на лобке и на месте сосков. Поразительно! Я и сама себя сейчас с кем угодно спутаю! Но всё-таки надо проверить, как я выгляжу в большом зеркале в полный рост в общем холле в примерочной, я открываю дверь своей кабинки и выхожу в ощий обитый шёлковыми обоями коридорчик. Встаю напротив зеркала в золочёной раме, и придирчиво осматриваю себя со всех сторон.
Провожу ладонями по бёдрам, по низу живота, подвожу их к грудям и слегка приподнимаю их, проверяя, как на мне сели чашечки. Наклоняю голову набок: если отбросить в сторону все свои вечные комплексы по поводу целлюлита, который есть у сто процентов женщин, то я просто отлично выгляжу! Надо брать!
И тут дверь соседней кабинки распахивается, и оттуда выныривает молоденькая фифочка с накачанными губками и ламинированными ресницами в розовом белье со словами:
– Ну как тебе, Тосик?
И я вздрагиваю от низкого мужского голоса, который раздаётся у меня за спиной:
– Великолепно, девочка, просо великолепно!
Я резко оборачиваюсь на этот голос, и мой взгляд упирается в элегантного мужчину с порочным взглядом, откинувшегося в бархатном кресле в примерочной, и всё это время, оказывается, наблюдавшего за мной! И я не понимаю, к кому сейчас направлены его слова: ко мне, или к его малолетней соске, которой он явно годится в отцы!
Девушка недовольно косится на меня, и я, невнятно пробормотав «простите», спешу ретироваться в свою кабинку, где сижу и сгораю от стыда. Надо же так опростоволоситься! Тоже мне, знаменитость-инкогнито!
В смятении я беру совершенно все бельё в охапку, и отдаю его продавщице, чтобы она отнесла его на кассу, а сама стараюсь как можно незаметнее проскочить мимо этой импозантной парочки, но всё равно сталкиваюсь с ними у кассы!
– У вас отличный вкус, – слышу я тихий бархатный голос за спиной, потому что этот мужчина стоит и ждёт своей очереди, чтобы расплатиться за свою соску.
И я, вспыхнув, и не выдержав, бросаю ему, выразительно посмотрев на его спутницу:
– Спасибо. У вас тоже!
И гордо выхожу из бутика с пакетами наперевес.
8
В новой одежде, на высоченных каблуках, прямо как в фильме «Красотка», я захожу в отель, и сзади меня семенит портье с кучей моих пакетов. И я вижу, как десятки голов оборачиваются ко мне и разглядывают с интересом. Я прохожу мимо всех к лифту, и двери его только начинают закрываться, как чья-то рука останавливает их. Я поднимаю глаза, и вижу Тристана, который с улыбкой нависает надо мной: